И он опускает голову, словно предлагая мне или срубить ее с плеч, или помиловать. В моем взгляде все еще потрясение. Ради меня он поступился принципами? Такие, как он, умеют это делать?
Мы молчим. Холодно, и начинает сердиться ветер, словно бездомный пес, хозяйничающий на улицах. Мне хочется убежать, спрятаться от него в самом темном лесу, но я остаюсь. На это тоже нужна смелость. Это тоже мое испытание. Где-то об асфальт разбивается бутылка, и этот хлесткий стеклянный звук приводит нас обоих в себя.
– Скажи что-нибудь, я ведь не из стали, тоже чувствую, – глухо просит Матвей.
И я решаюсь. Несколько раз глубоко вдыхаю воздух и говорю:"
"– Не знаю, любовь ли это, но ты мне нравишься. – Приходится сделать паузу, чтобы не сказать лишнего, например что-нибудь о любви. – Ты как будто привязываешь меня к себе, постепенно, нить за нитью. И делаешь крепкие узлы – самой мне уже распутаться сложно. Я все время думаю о тебе. Думала даже тогда, когда ты оставался для меня безликим Поклонником. А когда ты рядом, у меня сердце так скачет, словно я бегу.
– Ты меня не прощаешь? – глухо спрашивает он. – Все так же обижена?
– Я хочу верить тебе, поэтому прощаю. Но быть с тобой вместе… я не могу.
Я снова делаю паузу, видя в его глазах панику. Он плохо понимает, к чему я клоню.
– Не могу, пока ты такой. Непонятный, непостоянный, не ставящий меня ни во что. Пока ты делаешь только то, что хочется тебе. Пока не считаешься с моим мнением. Думаешь, это нормально – присылать все эти цветы анонимно столько времени? Или без спроса делать дубликаты ключей и заходить в чужую квартиру, когда заблагорассудится? Или сторониться меня при друзьях, потому что стыдишься?
– Что-что? – переспрашивает Матвей злым тоном.
– Тебе было стыдно, что твоя девушка – такая, – отвечаю я, все сильнее чувствуя холод – руки озябли. – Из обычной семьи, без связей. В одежде, которую купил ты. Упавшая на глазах твоих друзей и бывшей.