– А мой папа говорит, что жены должны подчиняться мужьям, – спорит Матвей. – Будешь делать, что я говорю.
– Не буду.
– А я сказал – будешь.
– А я не буду.
– Ну и дура.
– Сам дурак…
– Эй, а я конфеты стащил, будете? – встревает Андрей. – Только фантики не выбрасывайте, чтобы мама не видела…
В перепалке они не замечают, как из-за кустов на них злобно смотрят мальчишеские глаза.
Зато того, кому они принадлежат, замечает взрослый Матвей, который появляется в озаренном летним закатом саду. Дети пропадают – все, кроме мальчика со злым взглядом.
Матвей хочет подойти к нему, спросить, что случилось, но мальчик рассыпается, словно был соткан из праха. Матвей остается один. Он долго бродит по саду, пытаясь найти выход, но у него ничего не получается. Сад становится настоящим лабиринтом, и чем ближе ночь, тем более страшным и зловещим он делается. Ветви пытаются больно ударить Матвея, смеющиеся тени ползут из-под земли и хватают его за ноги. Алыми искрами вспыхивают чьи-то глаза.
Матвей пытается найти выход, но тщетно. Однако когда его охватывает отчаяние, появляется Андрей в любимой футболке и синих джинсах.
– Слушай, мы все тебя ждем, ужин стынет, – говорит Андрей. – Где ты бродишь?
– Я потерялся, – хмурится Матвей.
– В трех соснах заблудился, – смеется брат. Идем за мной.
Он выводит Матвея к дому, в котором они жили, и исчезает.
Матвей открывает глаза.
Перед ним – молочная белизна стен.
"Матвей пытается понять, что происходит, хочет встать, но у него ничего не получается. Он хочет закричать, но и это не выходит. Перед ним появляется незнакомая женщина, чье лицо раздваивается, что-то ему говорит, но что, Матвей не может разобрать. И снова погружается во тьму.
Когда Матвей открывает глаза во второй раз, он видит Ангелину. У нее короткие волосы, огромные заплаканные глаза и измученная, но светлая улыбка.
– Ты живой, – говорит она.
Матвей не может ей ничего ответить, лишь прикрывает глаза, словно говоря: «Да». Видя ее, он понимает, что все хорошо.
Глава 14
Пока Матвей находится в реанимации, я даю показания в полиции. Мне задают миллионы вопросов, и я на них отвечаю, думая лишь о том, как там он.