Он, разумеется, в лучших традициях романтического жанра ловит меня в последний момент, но от прикосновений по телу пробегает ток, и я вырываюсь из его рук. Кажется, даже вскрикиваю.
– О боже. Надо было перекреститься, чтобы я окончательно понял, какой я монстр, – морщится Матвей.
Юмор у него своеобразный.
Глава 3
Мы заходим в подъезд. Это просто сюрреализм какой-то – я и Поклонник. Неспешно поднимаемся по лестнице, по которой я летала в ужасе, боясь собственной тени. А когда произошло страшное, когда на меня действительно напали, мне стало все равно.
Когда мы останавливаемся перед моей дверью, я мешкаю, но открываю замок, чувствуя, что заморозка чувств вот-вот прекратится. Мы заходим в квартиру, я включаю свет, кидаю тренчкот на пол и смотрю на Поклонника. Он невозмутимо разувается, явно решив остаться у меня дома.
– Что ты хочешь? – отстраненно спрашиваю я. – Если убить меня, сделай это безболезненно.
Я очень устала. Если это конец, то пусть все побыстрее закончится.
– Убить? – задумчиво повторяет он.
Если красота Стаса солнечная, лучистая, теплая, то у Матвея совсем другая – лунная, сдержанная, холодная.
Я вспоминаю северное сияние: тьма, исполосованная яркими цветами, – это и есть Матвей. Мой Поклонник.
– Думаешь, я убийца? – шепчет он.
И голос – голос тоже мне нравится. От него мурашки по телу.
Я пожимаю плечами, не отрывая взгляда от его шрама на подбородке.
– Как знать, кто в толпе может оказаться убийцей? Возможно, ежедневно мы проходим мимо убийц, не понимая этого.
– Да уж, как знать. Люди такие непредсказуемые. Их шкафы просто ломятся от скелетов и трупов, отвечает Матвей с издевкой и указательным пальцем поднимает мой подбородок. – А вдруг это ты убийца?
Я съеживаюсь от внезапного приступа дикого холода. Он попал в точку. Будто бы снова достал пистолет и выстрелил в мою душу, пробивая насквозь.