А Нагашев прекрасно знал, что у Зверя железный характер и стальные принципы."
"Рустам не заметил, что сосредоточенно перебирает хрупкие пальцы на девичьей ладони, склонившись над ней, как скряга над сундуком с золотом. Возможно, он даже напугал Марусю своими действиями. Но и перестать не мог. Не касаться ее – как не дышать. Рустам не мог сделать ни первого, ни второго.
– Давай я сама с ним поговорю? – нахмурилась Маруся, видя, как сильно обеспокоен ее парень.
Рустам вскинул на нее взгляд исподлобья. Нахмурился.
– Обижаешь, малыш, – поджал губы Рус.
Маруся торопливо перебралась к Рустаму на колени, обняла его крепко-крепко за шею. Действительно, глупость сморозила!
– Прости! Нет. Конечно, нет! Ты не такой! – жарко зашептала Маруська, поглаживая кончиками пальцев виски, скулы, щеки мужчины. – Просто… Просто не могу я спокойно смотреть, когда моего любимого человека избивают! А он ведь будет! Я уверена!
Рустама отпустило. Зря она это только что сказала! Зря! Его же теперь окончательно накроет дикой жаждой.
И это труба.
Рус не мог думать ни о чем, кроме как о Марусе в его руках. Мужчина видел, как только что случайно расстегнулась пуговка на мягкой девичьей рубашке. За тканью – черное белье. Ничего сверхъестественного. Простая тряпка даже без рисунка или кружева, а вышибла Русу весь мозг диким контрастом с молочной кожей груди.
Не смог Рус больше терпеть. Качнулся вперед, перехватил малышку, развел податливые бедра и усадил на себя. Был готов и от одежды избавиться. И плевать на все вокруг.
И, кажется, Маруся не возражала. Тихонько застонала, когда через слои одежды ощутила напряженный член.
Рус приник к приоткрытым губам в жадном поцелуе. Дыхание девчонки обжигало его так, будто Нагашев рухнул в жерло действующего вулкана. Плавился от сладкого вкуса на языке, от нежных касаний хрупких пальцев, от того, как крепко и ладно Маруся обхватила его талию ногами и скрестила их за спиной.
– Я тебя никому не отдам, малыш, – бормотал Рустам, вжимаясь в манящую жаром промежность своим каменным «стояком».
А Маруся лишь усугубляла ситуацию. Терлась о Руса, постанывала, будто уговаривала дать ей так необходимую сейчас разрядку.
В дверь позвонили. Рустам чертыхнулся. Втянул воздух носом, упираясь лбом в Марусино плечо.