– Ты обещал, что здесь никого не будет, и ты всё решишь! Чего твое слово стоит, Амир?
– О чем она говорит, Амир? – вмешался свекор. – С какой стати ты позвал ее? Ей тут не место.
Я направилась на выход, не собираясь больше терпеть необоснованные глупые оскорбления, но Амир перегородил мне дорогу.
– Полина – любимая женщина моего брата, – процедил он, глядя в глаза отцу уверенно, словно не боялся и решил стоять до конца. – И у нее прав находиться здесь больше, чем у всех вас, вместе взятых. Меня другое интересует, с какой стати вы впустили Диляру? Я вроде ясно высказался.
Глава 3
Полина
Слова Амира прогремели на весь коридор, вызвав всеобщее оцепенение. Даже медсестра, которая выбежала из какого-то закутка с явным намерением прекратить скандал, испуганно охнула и юркнула обратно, захлопывая за собой дверь.
– Да что ты себе позволяешь, мелкий щенок? – побагровев, мой бывший свекор с нахрапом кинулся на сына, в то время как Айша Аслановна успокаивала разъяренную Диляру, поглаживая ее по руке и что-то причитая.
– Я сказал вам прекратить базар и не устраивать свару возле палаты Карима.
– Как ты смеешь?! – взвизгнула Диляра, ее черные кудрявые волосы затряслись вместе с головой. Несмотря на ситуацию, Диляра была вся при параде. Нарядная, с макияжем, прической. – Как смеешь называть меня шлюхой? Скажите ему, скажите, – ткнула она пальцем в Амира, – скажите, чтобы немедленно взял свои гадкие слова обратно!
– А что, правда глаза колет? – прищурился Амир и усмехнулся.
В его взгляде сквозило такое страшное презрение, а голос сочился настолько сильной ненавистью, что я даже вздрогнула. Я не ожидала от него такой смелости и твердости духа. А еще было приятно, что меня защищают.
– Сын, ты позоришь нас! – прикрикнул на него отец. – Диляра носит твоего племянника, а ты женат на ее сестре. Мы одна семья. Кроме этой… – кинул он на меня снисходительный взгляд, а мне показалось, что у меня слуховые галлюцинации.
Амир женился? На сестре Диляры? Что за новость? Карим мне ничего не говорил.
Брат бывшего мужа коротко на меня взглянул, ничего не поясняя, хоть я и приподняла вопросительно брови. Но разговаривать сейчас у нас не было никакой возможности. Я хотела знать только одно – что мне делать?
– Семья? – с презрением выплюнул Амир, замораживая своим голосом всё вокруг, – это вы называете семьей? Еще в любви друг другу признайтесь. Семьи давно нет. Есть только жажда наживы. Она вами руководит.