Только его самого нужно куда-нибудь отправить. А то ведь он правду знает, как бы Насте чего не сболтнул. Я и сам невысокого о нем мнения. Может, с собой его заберешь? Насте скажем, что у него командировка. Я думаю, она будет только рада...
– Ну, плакать точно не будет. И я тоже. Если вдруг останусь без него. Ты правда отправь его в командировку, куда-нибудь на Аляску.
– Зачем на Аляску? Можно и на Колыму. Куда-нибудь в глушь таежную, лес валить. Пусть знает, что его ждет, если вдруг расколется... Хотя нет, не доживет он до лесоповала.
– Делай что хочешь. Мне он не нужен. Пока не нужен. А там посмотрим. Но в круиз я его точно не возьму. Там и без него мальчиков хватает...
– Про мальчиков я ничего не слышал, – совсем не весело сказал Скорохат. – А если кто-то и будет, то не увлекайся.
– Не переживай, я меру знаю.
– Знаешь. Ты девочка умная... Плохо, что папу сдала. Зачем ты про меня Марку наплела?
– Я наплела?! Ну, Леша, ну сволочь! – возмущенно простонала Инга. – И ты ему поверил?
– Я могу поверить только тебе.
Инга явно не хотела признаваться в том, что, по сути, предала своего отца. Поэтому пауза затянулась на несколько минут.
Наконец она пересилила себя.
– Да... Но я ни в чем перед тобой не виновата, – стонущим тоном протянула она.
– Не надо ничего объяснять. Не надо... Я приму меры предосторожности. И ментов подключу. Марк здесь, где-то рядом, пусть они его отгоняют.
"– Какие менты?! – оторопела Инга. – У Марка запись, где он со мной разговаривал. Со мной, с Лешей... Да нас за эту запись за одно место подвесят!
– А что там такого страшного? Как мы Настю заказали? Ну, пусть не мы, а я... Так я тебе таких записей сколько угодно сочиню. У нас есть голос Марка, с этого оригинала мы можем придумать любой разговор. Есть специалисты, которые на компьютере смоделируют любой голос, и твой в том числе... Кстати, твой голос пусть будет настоящий, а Марка смоделируем.
С досады Марк закусил губу. Голос действительно можно смоделировать, а разговор с Ингой записать заново, перевернув все с ног на голову. И запись, которая хранится у него, можно признать фальшивой. Конечно, существует особая экспертиза, которая может установить подлинность голоса, но пока запись дойдет до нее, те же менты заменят ее на поддельную.