– Что плохого в контакте? – спросил Давид, смотря ей в глаза.
Он поймал ее руку, повернул внутренней стороной вверх, прижался губами к ладони, лизнул теплую кожу. Пока прикасался к ней, его всего аж потряхивало от удовольствия. Жаль, что длилось это всего секунду.
Яна резко отдернула кисть.
– Давид, не целуй мне рук, пожалуйста! – попросила она возмущенно.
– Ладно, живот тронуть не разрешаешь, но с руками-то что? Что плохого в простом прикосновении, Яна? Тебя нельзя даже тронуть?
– Ничего себе тронуть! – возмутилась она абсолютно необоснованно.
– Что слишком? Поцеловать жене руку? – Лицо Давида вытянулось."
"Впрочем, лицо Яны вытянулось тоже. Она удивленно уставилась на Давида, потом вдруг воскликнула с обидой в голосе:
– Я тебе не жена!
Давид аж взвился от возмущения.
– Как это не жена? Жена! Еще какая жена…
– Никакая не жена! – бросила она ему в лицо. – По паспорту я вообще-то Гордеева. Ты со мной развелся, помнишь?
Маленькая паршивка не могла не припомнить ему тот импульсивный поступок.
– Раз тебе так важны бумажки, сейчас все исправим, не волнуйся, Яна, – проговорил Давид, подскакивая с места. – Позову какого-нибудь священника, тут с этим быстро…
– Давид, стой! – возмутилась Яна.
Он вопросительно на нее посмотрел.
– Если ты боишься, что эта роспись не будет иметь силы в России, так я с этим тоже разберусь, – кивнул он уверенно. – Пусть тебя эти проблемы вообще не волнуют…
– Я не хочу второй раз выходить за тебя замуж! – вдруг заявила она.
«Не хочу за тебя замуж!» Ее слова врезались в его воспаленное сознание, словно ракета «земля-воздух».
– Это как? Это почему? – тут же взвился Давид. – Ты соображаешь, что говоришь?
Яна замялась, нервно сглотнула.
– А с чего ты вообще взял, что я соберусь за тебя замуж снова? После всего, что было…
Она при этом так на него посмотрела, будто даже предположить такое – глупость.
«Все еще обижается», – дошло до него сразу.
Впрочем, немудрено. Он бы тоже на ее месте, наверное, обижался.
Давид шумно вздохнул, кивнул, признавая ее правоту. Ведь за главное-то… за главное не извинился. Просто к слову не пришлось. Снова уселся на стул, стоявший рядом с кроватью любимой, и проговорил проникновенным голосом:
– Яночка, сокровище мое, это все было ошибкой, я признаю…
– Что было ошибкой? – уточнила она с опаской.
– Прости меня за то, что я выставил тебя голой в то утро… Я не должен был этого делать.