– Ты ведь знакома с Евгением Марковым?
– Он мне не представился, – тихо ответила Яна. – Но я знаю этого человека.
– О, я прошу прощения, что не представился… – начал он.
И тут Давид резко его перебил:
– Извиняться будешь не за это…
Извиняться? Ее привели сюда, чтобы она выслушала извинения?
Облегчение накрыло ее с головой. И в то же время она сразу напряглась, заметив, что спокойствие Давида напускное. Бывший муж был в бешенстве. Еле сдерживался, на самом деле. Уж она научилась определять, когда он в таком состоянии.
Похоже, его настроение было очевидно не только для Яны, потому что белобрысый тут же зачастил, обращаясь к ней:
– Я извинюсь. Конечно! Это даже не обсуждается. Госпожа Охикян, я молю вас простить меня за то, что явился к вам со столь безрассудным предложением. Конечно же, клуб «Малинник» более никогда не побеспокоит вас! Ни я, ни кто-то из моих коллег никогда больше не станем вам как-либо угрожать…
– На колени становись, – процедил Давид, сложив руки на груди.
– На колени? – Глаза менеджера «Малинника» увеличились в размерах.
Давид кивнул, глядя на белобрысого типа с такой нескрываемой злостью, что даже Яне стало плохо.
– На колени так на колени… – тут же ответил он.
И вправду опустился прямо на грязный пол, снова принялся извиняться. При этом чем дольше извинялся, тем больше отчаяния слышалось в его голосе.
"Яна не знала куда деться. По идее, ей должно было стать приятно от того, что этот тип ползал перед ней на коленях и извинялся. Но ничего, кроме гадливости и липкого ужаса, она не испытывала.
– Яночка, милая, ты принимаешь его извинения? – вдруг спросил Давид.
Она кивнула в надежде, что ей разрешат уйти. Тогда бывший муж сказал Геннадию:
– Проводи мою жену в дом.
В этот раз Яна не стала спорить о своем статусе. Жена, бывшая жена, какая разница – главное, оказаться подальше от этого типа.
У двери она все же обернулась, бросила взгляд на белобрысого типа и увидела в его взгляде немую мольбу.
Он будто кричал ей: «Не уходи!»
Интересно, что с ним сделают, когда Яна выйдет? Не убьют же? Не то чтобы ей было его очень жаль, но это все же живой человек.
– Пойдемте, Яна Игоревна, вам здесь больше незачем оставаться, – проговорил телохранитель и повел ее наружу.