Ветер сбивал с ног, хлестал по лицу, путал запоздавшего прохожего. Зима упрямилась, не желая считать последние часы, отпущенные ей. Не желала знать, что настал последний день Масленицы, за которым зиме уступать весне. Мела метелью по улицам, по площадям, по замерзшей реке и прудам, чтобы никто не смел подступиться. Метель разыгралась не на шутку.
Было за полночь.
Добравшись до дома Алабьева, Пушкин снял занесенное снегом пальто, с которого шлепались крупные хлопья. Кирилл Макарович предложил пройти наверх.
– Играли в «Гусика» с Матвеем? – спросил Пушкин, рассматривая игровое поле, на котором были и «гостиница», и «колодец», и «смерть».
– Брат заболел, лежит в постели с высокой температурой, Лидия Павловна не отходит от него. – Кирилл Макарович машинально бросал шарик на поле с цифрами.
С точки зрения математики игра действительно детская: от игрока ничего не зависит, стратегии нет, тактики нет, подчиняешься воле шарика, который падает случайным образом. Если, конечно, бросает не сам игрок, а независимый судья.
– Господин Пушкин, есть сведения о Валерии? Прошу вас, скажите напрямик…
Подхватив шарик, Пушкин метнул на цифры и попал на «5».
– Вам везет… По правилам сразу можете поставить фишку на поле «53»…
Позади осталось поле «52» с «тюрьмой», из которой выбраться непросто. До «победы» – всего шесть полей, но пройти их непросто: впереди, на поле «58», ждала «смерть».
– Бросьте ради интереса еще разок, что выпадет.
Пушкин бросил. Шарик покатился и остановился снова на цифре 5.
– Попали на «смерть»… Начинать сначала… А ну-ка, у меня… – Забыв о горе, Кирилл Макарович метнул шарик и попал на «10». Просто цветное поле…
Игра незаметно затягивала. Пушкин сел на другой конце столика.
– Где живет ваш дядя?
Мысли Кирилла Макаровича витали совсем в другой стороне.
– Дядя?..