– Нет…
– Господин Лазарев?
– Нет…
– Господин Казачков…
– Нет…
– Страховой агент Малецкий?
Дейер выразительно промолчал.
– Страховой агент Бастанджогло?
Нотариус чуть заметно кивнул.
– Третий свидетель – ваш секретарь?
– Вы правы… На этом допрос можно считать оконченным?
Пушкин пожелал господину Дейеру всего самого доброго. Хотя что может быть доброго в службе нотариуса? Скука и бумажки.
• 76 •Агата окунулась в полное счастье. Она получала невероятное удовольствие от всего: от сухого платья, от запаха блинов, от ворчания Дарьи, от суеты тетушки, которая носилась по дому, стараясь то подушку принести, то чаю горячего.
"Когда тетушка наконец угомонилась и они сели за блины, Агата принялась рассказывать. Агата Кристафоровна слушала и могла похвалить себя только за то, что вовремя осознала ошибку. Теперь не надо краснеть перед милой девочкой. Как ей просить прощения у Пушкина, она не думала: племянник на то и нужен, чтобы терпеть дурной характер любимой тетушки.
– Во всей этой дикости, моя милая, непонятно одно, – сказала тетушка с набитым блином ртом. – С чего вдруг Алабьев на тебя так взъелся?
– Не могу понять, – отвечала Агата, поглощая Дарьину вкусноту. – Только подумайте: пробрался за мной на кухню – хотел поленом убить. Потом полез на ледяную горку – пытался столкнуть. И чем кончилось? Втащил в номер, очнулась связанная по рукам и ногам… Удивляюсь, что там же не придушил…
Агата Кристафоровна запила блин хорошим глотком домашней настойки.
– Когда я постучала к нему, Алабьев старательно прятался за шторой и говорил шепотом. Если бы знать, что ты там лежишь без сознания… Потому и не убил, что я могла поднять шум. Для меня был устроен твой выход с ним под ручку.
Агата притронулась к затылку: удивительно, но голова не болела, была чистая и ясная.