Важность показывает…
– Вчера Лазарев был на празднике в доме Алабьева?
– Нет, не явился… Удивительное дело, что пропустил… Позвольте, неужели о наших вечеринках в сыскной известно? Невинное веселье – и за ним следят… Ну и ну…
Пушкин не заметил вопроса.
– Слышали, как Лазарев оформил договор на живую вдову Ферапонтову?
Малецкий улыбнулся, будто свершил месть.
– Только об этом и шушукаются… У него врач знакомый, доктор Австидийский, оформил лист осмотра. Уж не знаю, сколько заплатил за обман. Когда старуха у нас объявилась, Митенька под стол полез и на карачках вон уполз.
– Кто с пожилой дамой имел общение?
– Казачков, красавчик наш писаный… Так ведь он ничего не знал, начал оформлять договор, а как проверил по картотеке и сообщил даме, что она уже умерла, – Малецкий закашлялся от смеха, – ох, крику было… Кирилл Макарович чуть волос не лишился, так в него ведьма вцепилась… Еле вытолкали. А Лазареву все нипочем.
– Кирилл Макарович покрывает его делишки?
– Да не сказать… Наследник наш со всеми ровный тон держит.
И он побежал мелкой трусцой к особняку.
Пушкин наметил идти в Большой Ново-Песковский переулок, который был поблизости. Матушка Лазарева наверняка пребывает в неведении. Повидать ее надо не для того, чтобы выразить соболезнования. Однако фигура, которая появилась на Новинском бульваре, заинтересовала куда больше.
• 33 •Сюрпризы Агата не любила. Потому что часто устраивала их сама. Этот сюрприз откровенно проглядела. Когда высокий мужчина на бульваре вдруг повернулся, было поздно. Сбегать баронессе фон Шталь неприлично, Агате Керн – тем более. Юбка узкая, далеко не убежишь. Так что опасность встретила лицом к лицу.
– Делаете гимнастику на свежем воздухе, господин Пушкин?
– Ловим преступников, мадемуазель Керн.
– Я просила вас называть меня Агатой.
– Как вам будет угодно.
– Много поймали?
– Тайна сыска, мадемуазель… Агата.
Обмен уколами прошел успешно: никто не получил новую рану. Старые раны – не в счет.