Павел поднял руку, похожую на сухую ветку, и взъерошил волосы.
– Не помню такую…
Ну и не удивительно, я сама с ней незнакома, но должен же у меня быть повод для визита.
– Вы гримировали ее сестру, жертву автомобильной катастрофы.
– Вполне вероятно, – легко согласился Филонов.
– Вот теперь я хочу пригласить вас. Сколько стоит грим?
– Ну смотря чего делать, – задумчиво забормотал Павел, стараясь унять дрожь в руках, – ежели еще причесывать… Долларов сто, а там поглядеть надо.
– Ладно, – легко согласилась я.
Филонов с надеждой поглядел на мою сумочку и спросил:
– Авансик не дадите?
– Пожалуйста, – опять согласилась я и достала зеленую банкноту.
Не скрывая радости, гример ухватил подачку и почти закричал:
– Погодите тут минут пятнадцать, ща вернусь!
Слушая, как он, не дожидаясь лифта, несется вниз по лестнице, я вздохнула: полетел за дозой. Вернется благостный, тогда и поговорим.
Длинный коридор привел в захламленную кухню. Колченогий стол радовал взор прожженной столешницей.
Я открыла кухонный шкафчик – ничего. Только в самом углу валяется карамелька «Малина». Холодильник тоже был пуст, если не считать консервной банки, набитой доверху окурками. Продуктов тут не держали. Впрочем, тараканов тоже не было, наверное, вымерли от голода.
Обозрев пищеблок, я пошла бродить по комнатам. Три – большие, просторные, с высокими потолками – зияли пустотой. Пыль, покрывавшая пол ровным ковром, без слов рассказывала о том, что сюда давно не ступала нога человека. Четвертая комнатка, самая маленькая, даже тесная, оказалась жилой. В ней стоял жуткого вида диван, на котором валялись клочковатое ватное одеяло и блинообразная подушка. У изголовья табуретка. На ней я с большим изумлением увидела книгу, причем какую – Карлос Кастанеда![1] На полу, чуть поодаль от грязного, воняющего блевотиной ложа, стоял телефон.
Не успела я прочитать информацию, как из холла раздался слегка хриплый голос:"
"– Пашка, ты где? Поправку принесла.
Я двинулась на звук.