Говорила: «Разведешься со мной, опубликую результаты своих анализов и сообщу, что ты меня заразил». Понимаешь теперь, отчего мы столько лет не могли пожениться?
Я потрясенно молчала.
– Ладно, – буркнула Таня, – только не говори никому. Сама не понимаю, что это я разболталась.
Остаток дороги мы мирно обсуждали последние новинки фирмы «Шанель» и во двор въехали спокойными, по крайней мере внешне.
Но неприятности продолжались. Возле крыльца стоял милицейский «Форд».
– Вот, – вздохнула Татьяна, – начинается.
Мы прошли в гостиную. Там сидели два милиционера и врач.
– Чему обязана? – сухо поинтересовалась Иванова."
"Мое сердце тревожно сжалось. Милицейские были в звании полковников. Я плохо разбираюсь в погонах, но у Александра Михайловича на парадной форме тоже на плечах красуются точь-в-точь такие значки отличия. Слишком высокий чин для простых следователей.
– Сядьте, Татьяна Михайловна, – ласково попросил один из полковников, – вот сюда, в креслице.
Врач встал, открыл чемоданчик и достал какую-то ампулу.
– Может, укольчик сразу?
– Что случилось? – побелевшими губами спросила Таня и добавила: – Олег?
– Ну-ну, – мягко взял ее за руку доктор, – не волнуйтесь, все обойдется.
– Он жив? – выдавила Таня.
Полковники уставились в пол.
Поднялась суматоха. Пока ее приводили в чувство, я налетела на милиционеров, требуя объяснений. Узнав, что перед ними не родственница, а всего лишь подруга, те стали разговорчивыми.
В обеденный перерыв Олег Андреевич отправился зачем-то в район авторынка. Машина остановилась возле хозяйственного магазина, но депутат не успел выйти. Раздался оглушительный взрыв. Сила его была так велика, что почти на всей улице вылетели стекла, а остатки «Мерседеса» и кровавые ошметки человеческого мяса собирали потом в радиусе около двухсот метров.
Я молчала, не в силах произнести ни слова.
– За Татьяной Михайловной есть кому приглядеть? – осведомился врач. – А то медсестру пришлем.
– Хорошо, – прошептала я, – мы оплатим ее услуги.
Антонина и Емельян осторожно повели наверх плохо соображающую вдову. – Кто это сделал? – спросила я.