Шила кофточки, а потом пошло-поехало! Сама не ожидала, что так получится.
– Почему же сокурсникам говорила, что не работаешь? – вырвалось у меня.
– Во-первых, не люблю хвастаться, – пояснила Таня, – а во-вторых, дело теперь крутится без меня, само по себе, я им только владею. Ну раздаю иногда кое-какие указания. А так есть директор, главный художник и специалист по тканям. Вам рассказала только с одной целью – не думайте, будто стала нищей, живите спокойно. Вам, надеюсь, удобно, и мне приятно.
Антонина внесла блюдо с оладьями, и разговор прервался.
Александр Михайлович ждал меня в самом центре, возле памятника Пушкину на Тверской.
– Мы с тобой как влюбленные, – хихикнула я, устраиваясь на лавочке.
– Скорей сутенер с проституткой, – вздохнул приятель.
"Я огляделась. На небольшой площади толпились разномастные девицы в коротеньких, обтягивающих юбочках. Кое-где мелькали бритые головы парней в кожаных куртках. Несмотря на обилие народа, шума не было. Над толпой стоял тихий, ровный гул, как в большом офисе во время напряженной работы.
– По-моему, ты нам польстил, – вздохнула я, – им тут всем едва за двадцать.
Дегтярев хмыкнул:
– Сутенеры редко до сорока доживают, если не меняют профессию, а дамочки разные случаются.
Ближе к неработающему фонтану сидели две благообразные дамы, скорее даже бабушки. Такие не прогуливаются с внуками и не вяжут, сидя на лавочках во дворе. Трудно представить их стирающими белье, консервирующими огурцы и готовящими компот. Их место в театре, на выставке или, на худой конец, в кафе, возле чашечки кофе. В Париже много подобных дам. Аккуратно причесанные, с драгоценностями, в модной, стильной обуви, они равнодушно сидят с бокалами легкого вина в многочисленных французских бистро.
Но у нас таких экземпляров практически нет.
– Ты хочешь сказать, – изумленно спросила я, – что эти бабуси – ночные бабочки?
Полковник кивнул:
– Вон та, слева, Шлеп-нога.
– Кто?
– Она хромая, слегка ногу подволакивает, поэтому и получила такую кличку. Историческая личность, пятьдесят лет на панели.