И спользовав весь набор увещеваний, интеллигентный Иван Иванович принялся грозить. Майку он пытался испугать распределением в Сибирь. Но та в ужасе от перспективы увидеть себя в погонах твердо заявила:
– Куда угодно, хоть к эскимосам, лишь бы не к вам.
Другие девчонки оказались умнее – одна сослалась на беременность, вторая сообщила, что имеет отчима-еврея, третья запела о крайне хилом здоровье… Только мне ничего достойного не пришло в голову.
Когда Иван Иванович ласково сообщил о головокружительных перспективах, я растерянно молчала.
Сделав восторженное лицо жизнерадостной кретинки, я закричала:
– Очень хочу, просто мечтаю послужить Родине! И не надо ничего, буду трудиться даром!
И ван Иванович тяжело вздохнул.
– А меня пошлют в тыл врага? – не успокаивалась я. – Пистолет с рацией дадут? Кстати, не умею прыгать с парашютом…
– Не надо, – попробовал вставить слово Иван Иванович.
– Как же? – изумилась я. – Во всех книжках про шпионов пишут, как разведчика ночью выбрасывают в темный лес. Кстати, боюсь лягушек, до обморока.
– Такого вам никто не предлагает, – процедил кагэбэшник, разом погасив улыбку.
– Жаль, – пригорюнилась я, – вот приятели удивятся, когда узнают, где работаю.
– Вот что, – стукнул Иван Иванович кулаком по столу, – считайте, что никакого разговора не было.
– Как же так? Очень хочу служить Родине…
– Идите, идите, Васильева, – велел Иван Иванович, – мы подумаем о вашей кандидатуре.
Но больше меня никуда не вызывали. И вот теперь выясняется, что Зойка согласилась. Хотя ничего удивительного. В аспирантуру она, несмотря на сплошные пятерки, так и не попала, а возвращаться домой явно не хотела.
– Зойка и «Желтуху» придумала, – вздохнул Никита, – мы в начале девяностых на волне демократии зарегистрировались.
Схема оказалась проста и сулила Павлову с Лазаревой неплохие барыши. Героями материалов «Желтухи» становились самые разные люди – актеры, писатели, телезвезды, банкиры, политики. Словом, те, кто на виду.