– Да, – вздохнула та, – ничего не поделаешь."
"Я выпала в коридор и встала у окна. Прохладный июньский ветерок приятно пробегал по взмокшей спине. Спасибо, Сюзи! В огромной коммунальной квартире, где прошло мое детство, жила настоящая парижанка – Сюзетта, жена погибшего в сталинских лагерях французского коммуниста. Сюзи практически не владела русским языком, страшно бедствовала, и моя бабушка наняла ее нянькой. К трем годам я говорила по-французски лучше, чем по-русски. Сюзи научила меня читать и писать. В школе мне порой было трудно на уроках русского языка.
Следом за мной в коридор вылетела красная Зоя.
– Пятерка, – прошептала она, – тебе не кажется, что они пытались нас завалить? Вон та, черненькая, еле-еле читала, а ей сразу «отлично» влепили.
Я пожала плечами:
– Может, и хотели отсеять, только не получилось, а откуда ты так здорово язык знаешь?
– Шпион научил, – хмыкнула Зоя.
– Кто? – изумилась я.
– Видишь ли, – захихикала Зоя, – я из Верми, городок такой в Сибири, прямо возле центральной площади – зона.
Пять лет мы грызли вместе грамматику, потом наши пути разошлись, и вот Зойка неожиданно звонит.
– Слушай, Дашутка, помнишь, какая у нас дата?
– Нет, – растерялась я.
– Двадцать лет, как иняз закончили!
А ведь верно, надо же, сколько времени пролетело.
– Вот решили собраться, – частила Зоя, – почти всех разыскали: и Катьку Волкову, и Федю Пригожина, и Раю Скоркину… Так что готовься – в пятницу приезжай к Тане Ивановой домой, пиши адрес.
Я схватила ручку.
– Успенское шоссе, 12-й километр, – диктовала деловито Зоя, – поселок Федулово, дом три.
– Какой? – растерялась я.
– Ну уж это тебе видней, – рассмеялась подруга, – хоть Красной Шапочки. Решили устроить карнавал. И чтобы обязательно маска на лице. Сначала повеселимся на полную катушку, сорок человек позвали, почти весь курс соберется. Будем гадать, кто есть кто! А в полночь маски долой – то-то хохоту будет!
Из моей груди вырвался вздох. Боюсь, не до смеха станет.