Помню, как по дороге на дачу меня накрыло: сначала Алена увидит пугало, на котором в ту ночь был лифчик и берет Красовской, потом войдет в дом и все вспомнит.
Но этого не произошло.
Алена спокойно ходила по дому и улыбалась со словами: «наконец-то он снова в нашем распоряжении!»
Я очень надеюсь, что она никогда не вспомнит, что видела в ту ночь.
Потому что сейчас мне нечего предъявить ей в свое оправдание...
Меня не покидает чувство, что я в чем-то очень сильно провинился перед богом. Только все стало налаживаться: вопрос с фотками был закрыт, я получил запись разговора с Красовской, которая подтверждала подставу, и на тебе — мой мобильник в тот же вечер канул в ванну, наполненную водой.
Всего-то нагнулся, чтобы достать пробку и телефон выскользнул из нагрудного кармана рубашки.
В итоге у меня теперь нет ни записи, ни самой Красовской, которая снова поругалась с Беловым, свалила жить на Бали, и удалила свои аккаунты из всех соцсетей.
И хрен знает, смогу ли я найти ее в тот момент, когда она мне понадобится.
Я не раз порывался рассказать Алене обо всем по порядку. Сначала мне тупо не хватало духу, но, когда каждый квадратный сантиметр моего мозга покрылся плотным слоем угрызений совести, и я созрел во всем ей сознаться, Алена забеременела.
И разговор пришлось отложить в долгий ящик."
"Я не хочу, чтобы она испытывала стресс во время беременности. Даже если она мне поверит, простит за то, что я впустил в дом Красовскую, и за то, что отчасти по моей вине она попала в аварию, я на сто процентов уверен: без последствий все равно не обойдется.
«А что, если она вспомнит обо всем сама?» - снова терзаю себя этой мыслью.
Ладно, я снова загоняюсь.
Есть целый ряд примеров, когда после травмы к людям не возвращается память до конца жизни. Надеюсь, и моя жена не вспомнит, что произошло за несколько минут до аварии.
По крайней мере, пока она носит под сердцем нашего ребенка...
Глава 15
Алена
Беременность — то еще испытание для организма.
Первый триместр я мучалась с жутчайшим токсикозом, с четвертого месяца меня одолела изжога, а сейчас — уже на шестом месяце беременности я стала наркоманом.
Да-да, самым настоящим сладкозависимым наркоманом, который ни дня не проживёт без пироженки или шоколадного батончика.
А ведь раньше, проходя мимо отдела с кондитерскими изделиями я даже не поворачивая голову в их сторону.
Ну, капкейки и капкейки, чизкейки и чизкейки, подумаешь.