Отрешенным взглядом вижу, как на дисплее моего телефона бегут секунды, машинально беру его и дрожащей рукой прижимаю к уху.
— Алена! Что там происходит?! Ален! Ален! — выкрикивает Черкасов.
— Я вспомнила, — надломленным голосом проговариваю я. — Ты был с ней в ту ночь. Ты изменил мне с Красовской…
Регина застывает с протянутым стаканом, Степа медленно запускает пятерню в волосы и шумно выдыхает:
— Ни черта себе…
— Я все тебе объясню, — спустя паузу, произносит Олег. — Только дождись меня у Регины, ладно? Ален, никуда не уезжай, я буду через десять минут.
От звучания его голоса телефон плавится в руке, к горлу подступает порыв истерики.
Регина забирает у меня телефон, сбрасывает звонок и прижимает меня к себе.
— Тише, милая, тише… Тебе нельзя нервничать, — тоном психолога, говорит подруга.
Я отпихиваю ее и быстро мотая головой пытаюсь прогнать душераздирающие картинки.
— Он переспал с ней, — словно в бреду шепчу я. — Он изменил мне с ней. Он… он предал меня.
Поднимаю мокрый взгляд на Степу и из моего рта отчаянно вырывается:
— Отвезешь меня к родителям? Сейчас.
Глава 17
Алена
Ї Ален, не спишь? Ї заглянув в комнату, шепчет сестра.
Зная, что я не желаю ни с кем разговаривать, Ира несмело проходит к моей кровати, и ставит на тумбочку чашку. Затем садится рядом и с сочувствием во взгляде, проводит рукой по моим волосам.
Ї Принесла тебе ромашку, будешь?
Я не в силах даже вымолвить слово. В ответ едва заметно мотаю головой, кряхчу, поворачиваясь к стенке и накрываю голову одеялом.
Ромашка бессильна, когда сознание третий день разрывается по шву, а фрагменты, которые вернулись в мою память, теперь преследуют во снах и наяву."
"Сегодня мне снова снилась темная трасса, но на этот раз сон «услужливо» привез меня на дачу, привел в спальню, и я снова переживала те же эмоции, что бились во мне в ту роковую ночь.
Мой подбородок дрожит, в груди стремительно размножается смесь обиды и отчаяния, но я старательно сдерживаю себя от истерики.
Ради ребенка.
Малыш без того уже которые сутки буянит в животе. Чувствует, в каком состоянии его мама, и как будто зная, в какой момент я желаю дать волю слезам начинает пинаться.
Стискиваю в кулаки простыню и прерывисто вздыхаю.
«Если бы Белоснежка не откусила яблоко, если бы спящая красавица не уколола пальчик, то ничего бы этого не было: ни принца, ни той жизни, в которой мне удалось побывать, а затем вернуться к истокам…»
Правда, вернулась я не одна.