Как раз в этот момент начали разъезжаться первые гости, и у входа в салон собралась вскоре небольшая толпа. “Что тут стряслось?” – спрашивали проходящие мимо банкиры, и служащие, изображая глубокое потрясение, охотно делились новостями: “Несчастный случай, почти перед самым отелем… слава богу, все обошлось… в следующий раз кто‐нибудь погибнет, набережные так плохо освещены”.
Макер, вспомнив эту сцену, приободрился при мысли, что сгрудившиеся в дверях звезды финансового мира видели, как быстро он взял ситуацию в свои руки, и убедились в его авторитете.
– Арма, – приказал Макер командирским тоном, – достаньте лед – положите его мадам на колено, а всем остальным в стаканы, мы будем пить уиски.
– Ах да, – подхватила Шарлотта, – лучше что‐нибудь покрепче! А то с вами не соскучишься!
Макер слюняво поцеловал жену в лоб. Арма рысью прискакала из кухни с кубиками льда. Прикладывая к колену медем пакет со льдом, она не осмелилась поднять на нее глаза. Потом, как и велел мисье, она подала всем уиски. И только теперь, подойдя к третьему гостю, она внезапно его узнала. Это был человек из статьи. Лев Левович!
– Добрый вечер, мадам, – мило и уважительно поздоровался он, никто из друзей Эвезнеров так к ней не обращался за все десять лет ее службы в этом доме.
В жизни он был совсем не таким, как на фотографии в газете. Он оказался потрясающим красавцем. А глаза… лицо… элегантность… царственные манеры… Арма чуть не лишилась чувств. И вдруг он заговорил с ней. Он проявил к ней интерес! Спросил, откуда она родом.
– Я албанка, – сказала она.
И он перешел на албанский.
Арма бросила на него восхищенный взгляд – он покорил ее сердце.