Затем он приготовился к рабочему дню, накрыл завтрак для жены и двоих детей, которые еще спали, и поехал в Управление уголовной полиции на бульвар Карла Фохта.
Лейтенант Сагамор считал, что лишь очень ограниченный круг полицейских знал о существовании пакета, найденного в номере Жан-Бенедикта Хансена. Но он заблуждался.
Макер Эвезнер спал плохо. В полдевятого утра, растрепанный, в халате, он зашел на кухню, где Арма уже в третий раз поджаривала хлеб и варила яйца – хозяин опоздал на полтора часа, нарушив свое обычное расписание.
– Все в порядке, мисье? – спросила Арма, удивившись, что он встал так поздно.
– Проснулся на рассвете, снова заснул, не услышал будильник, – сварливо отчитался Макер, усаживаясь за стол.
Арма немедленно сделала ему крепкий кофе.
– Я не решалась постучать к вам, – сказала она, поставив перед ним дымящуюся чашку. – А следовало бы. Из-за меня вы опоздаете на работу.
– Не страшно, – ответил Макер, проведя рукой по лицу. Он был бледен.
– Вы заболели, мисье?
– Нет, я встревожен.
– Проблемы?
– Вроде того.
– В банке?"
"Макер не ответил и залпом выпил кофе. Он устал, ему необходимо было выспаться. Несмотря на снотворное, последние два месяца он каждое утро просыпался на рассвете.
Арма продолжала что‐то говорить, но он не слушал. Он быстро съел яйца, ушел в будуар и заперся там. Ему надо было спокойно все обдумать, но в банке его постоянно дергали, а дома все время тормошила Арма, пытаясь ему угодить. Он сел за письменный стол. Перед ним лежали какие‐то скучные банковские документы, в которых надо было разобраться, фотографии Анастасии и миниатюрная музыкальная шкатулка.