– Тарногол – опасный человек, – предупредил Лев.
– Я в курсе.
Ее резкий тон удивил Льва.
– Позволь мне пойти с тобой.
– Нет, Лев. Пожалуйста, не вмешивайся! У меня с ним свои счеты. Он… он украл у меня часть жизни. Из-за него я приняла предложение Макера! Из-за него мы с тобой…
Она запнулась. Ей не хотелось говорить об этом. Она вышла в коридор и постучалась в соседнюю дверь.
Лев остался у себя, стараясь не поддаваться панике. Впервые за пятнадцать лет, в течение которых он вел эту игру, его идеально отточенный сценарий дал сбой.
Анастасия, стоя в коридоре шестого этажа, барабанила в дверь Тарногола. Никто не отзывался. Тогда она наклонилась и через несколько мгновений увидела в щелку луч света, как будто в номере кто‐то проснулся и зажег лампу.
Лев в спешке скинул одежду, чтобы надеть халат, и тут услышал голос Анастасии из коридора:
– Тарногол, я знаю, что вы тут, откройте!
Лев торопливо нацепил силиконовое лицо и, запахнув халат, скрестил руки на груди, чтобы скрыть разницу между цветом маски и кожей шеи.
Дверь открылась, и перед Анастасией предстал Тарногол в халате – она явно вытащила его из постели.
– Что случилось? – спросил он.
– Случилось то, что нам надо поговорить, – сказала Анастасия.
Тарногол посторонился, пропуская ее.
Она впилась ему в лицо взглядом разъяренной львицы. И тут ее осенило. Она узнала эти глаза. И вспомнила, что сказала тем утром в Женеве лейтенанту Сагамору: “По глазам все видно”. Анастасия моментально обо всем догадалась и бросилась на него.
В номере 622, по соседству с апартаментами Тарногола, Жан-Бенедикт Хансен праздновал победу: банк отныне принадлежал ему.