Теперь вы понимаете, почему меня так заинтересовало это в общем-то скучное преступление. Доусон был жив, когда ты нашла его, верно, Ширли?
– Едва дышал. Он узнал меня. Он не привез свою половинку завещания. Не знаю почему. Возможно, потому, что хотел выжать из нас больше денег. Однако он все же успел сказать мне, где она находится.
– То есть вы хотите сказать, сэр, – вставил сержант, – что знали о завещании и обо всем остальном с самого начала и не удосужились рассказать нам?
– Ничего подобного. Тогда еще я ничего не знал.
Но заинтересовался. Единственное, что я знал: убийство совершено с целью ограбления. А когда я выяснил, кто такой этот Доусон, понял, что вряд ли у него были при себе деньги, к тому же и из особняка ничего ценного не пропало. Стало ясно: возможно, у дворецкого имелся какой-то документ. Я познакомился с Бэзилом Фонтейном. Произошло это при моем первом визите в особняк, и я сразу же заподозрил Коллинза. Слишком уж он старался подслушать, что я говорю. Какая между ним и Фонтейном существовала связь, я понятия не имел.
Но что-то все-таки связывало этих двоих, в чем я был просто уверен. Фонтейн знал, что камердинер постоянно подслушивает под дверью, но не хотел, чтобы кто-нибудь об этом догадался. Имелся еще один момент: алиби Коллинза основывалось лишь на слове Фонтейна. И я стал осторожно наводить справки о Бэзиле Фонтейне. Но еще до того как я начал связывать его с убийством дворецкого, не кто иной, как вы, тетя Мэрион, заметили, что вам не нравится этот человек.
А я всегда прислушивался к вашему мнению, поскольку знал, что вы наделены потрясающей интуицией. А от Энтони я узнал о любви Фонтейна к морю. Помнишь, ты описывал мне его бунгало в Литтлхейвене, упомянул также и о том, что у него имеется мощная моторная лодка, на которой можно переплыть Английский канал? Тогда я не придал этому особого значения. Информация пригодилась позже. Ты также рассказал, как он просил тебя остаться в особняке, движимый, по твоему мнению, страхом.
Фонтейн вроде бы не хотел остаться в одиночестве. Действительно, присутствие в доме гостей служило для него определенной защитой. Пока вы с Джоан находились там, Коллинз был вынужден соблюдать осторожность. Фонтейн начал его бояться. Он знал, что Коллинз убил Доусона, но не осмеливался выдать его полиции – из страха, что слуга проболтается о настоящем завещании. Фонтейн же считал, что наследство принадлежит ему по праву.
