Когда мы отъезжали от особняка, вы спросили, что я думаю обо всем этом. На что я ответил, что усматриваю здесь один или два важных момента. И я имел в виду противоречивое поведение Фонтейна.
Губбинс отреагировал в своем стиле:
– А я как раз думал, заметите ли и вы тут серьезные противоречия, мистер Эмберли?
– К счастью, – сухо бросил в ответ Фрэнк, – заметил. У меня возникло ощущение, что Фонтейн все дальше загоняет самого себя в угол, и понимает это. На следующий день после убийства Коллинза, то есть сегодня утром, я предпринял кое-какие меры предосторожности и отправился в Литтлхейвен.
– Мне сказали, что ты расследуешь убийство, – заметила леди Мэттьюз.
– Официально да. Но я не хотел, чтобы Фонтейн узнал о реальном моем местонахождении.
– Но почему ты отправился именно в Литтлхейвен, Фрэнк? – спросила Фелисити."
"– Моторная лодка! Я не забыл о существовании моторки, способной пересечь Английский канал. Не стану притворяться, будто бы я предвидел, что она рано или поздно сыграет свою роль в этом деле.
Нет, ничего подобного. Просто я предположил, что Фонтейн, осознавая всю опасность своего положения, непременно предпримет попытку бежать, как только поймет, что ситуация не в его пользу. И скоростная моторка – лучший способ удрать. Добравшись до Литтлхейвена, я расспросил знающих людей из местных. Выяснилось, что моторку забрали с причала Мортона и перегнали вверх по речке, неподалеку от того места располагалось бунгало Фонтейна.
Незадолго до этого моторка была отремонтирована, и когда я подплыл на весельной лодке взглянуть на нее, увидел, что она полностью готова к выходу в открытое море. Я убедился, что предположения мои верны, и потому нанял одного из местных, сторожа, чтобы он наблюдал за моторкой и известил меня по телефону в том случае, если кто-то попробует на ней отплыть. Тогда полиция могла бы преследовать Фонтейна до берегов Франции и при необходимости зайти в порты и попытаться остановить злоумышленника там.
До сих пор считаю, что Фонтейн держал свою моторку наготове лишь с одной целью – удрать в случае опасности. Теперь, когда Коллинз мертв, у него не было ни малейшего желания причинять вред Ширли. Без завещания она все равно не могла ничего поделать. Бэзил не хотел совершать ни одного из этих убийств. И я вполне верю, что он говорил правду, когда заявил, что прошел через настоящий ад.
