Глава восьмая
В Грейндже воцарилась странная натянутость. Как только стало известно, что майор решил призвать на помощь Скотленд-Ярд, все внутренне напряглись. До тех пор каждый был просто потрясен или неприятно взбудоражен, однако при одном лишь упоминании о Ярде все почувствовали себя не в своей тарелке. В доме воцарилась атмосфера подозрительности; об убийстве говорили очень сдержанно, и никто, за исключением мисс де Сильва, не болтал наобум без предварительной прикидки, безопасно ли это.
Дайне, слушавшей признания, теории, споры, пришло в голову, что никто не говорит всей правды.
Одно лишь упоминание о Скотленд-Ярде вызвало всеобщее смятение. Как легко было догадаться, Фэй, например, со страхом ожидала предстоящих допросов, но не признавалась в этом даже сестре.
Камилла вконец раскапризничалась. Заявила, что расспрашивать ее о чем-то бесполезно, потому что она ничего не знает; не могла понять, почему ей с Бэзилом нельзя уехать домой. Пребывание в Грейндже ее вдруг стало необычайно тяготить; она сочла, что ее несправедливо заставляют терпеть такие неудобства, и принялась разжигать в себе ненависть к полиции.
Бэзил Холлидей то и дело раздраженно просил ее успокоиться, но без особого успеха. Сам он уверял, что таким делом определенно должен заниматься Скотленд-Ярд. И нечего волноваться. С какой стати дергаться из-за нескольких вопросов? Однако Дайна, видя, как подергиваются его брови, понимала, что тревожится он, возможно, еще больше, чем Камилла.
Непонятно было, что думает по этому поводу Стивен Гест. Когда майор Грирсон объявил о своем решении, на непроницаемом лице Стивена ничего не отразилось. Он невозмутимо развернул вечернюю газету, сказав: «Я так и думал, что они обратятся в Ярд». Других замечаний он не делал; очевидно, приезд сыщиков Геста не беспокоил.
Не беспокоил он и Лолу.