– Если едете на станцию только ради этого, стоит ли беспокоиться? Может, позволите мне отвезти вас в Грейндж?
– А вы не против? – с сомнением спросила Дайна.
– Нет, – ответил инспектор. – Наоборот.
– Что ж, хорошо бы, только предупреждаю, мне надо забрать несколько коробок. Боюсь отнимать у вас время.
– А где эти коробки? – спросил Хардинг, трогая машину с места.
– Дожидаются меня в магазине одежды на Хай-стрит. Фэй считает, что должна носить траур, а поскольку у нее лишь одно черное дневное платье, мне пришлось взять несколько на выбор.
– Ладно, поедем заберем их, и они разделят заднее сиденье с сержантом Незерсолом. В крайнем случае эвакуируем сержанта в багажник, но нам надо забрать и его, хоть убей. Покажете мне дорогу к магазину?
– Поезжайте в южном направлении по Хай-стрит. Я скажу, где остановиться. – Мисс Фосетт поудобнее устроилась рядом с инспектором и непринужденно сказала: – Можно спросить вас кое о чем?
– Разумеется.
– Вы носите значок под лацканом пиджака и показываете всем, кому нужно?
– Нет, конечно. Я же не сыщик из голливудского кино! – ответил Хардинг.
– А, значит, их носят только американские сыщики? Я не знала, но в фильмах у них у всех есть спрятанные значки, и мне было интересно, так ли это на самом деле. Ну вот и магазин.
Десять минут спустя у здания полицейского участка Хардинг старательно избегал обращенных на него глаз Незерсола. Поглядев на него с обидой и неодобрением, сержант с отвращением уселся на заднее сиденье, расчистив себе место среди коробок с платьями.
Инспектору Хардингу подобные соображения, похоже, не приходили в голову, и сержант, осторожно укладывая на колени одну из коробок, с огорчением услышал, как он уверяет мисс Фосетт, что ничего страшного, если мистер Тремлоу приедет в Грейндж раньше его.
Хардинг тронул машину, и сержант больше ничего не слышал. Однако видел очаровательный профиль мисс Фосетт всякий раз, когда она поворачивала голову, обращаясь к инспектору, иногда мельком и лицо Хардинга, когда тот поглядывал на свою оживленную спутницу. Незерсолу казалось, что беседа доставляет им удовольствие.
Он был совершенно прав.