Фонтейн извинился за то, что вытащил его из дома в столь поздний час, но он, Бэзил, только сегодня днем узнал от начальника полиции важную новость: Эмберли ведет собственное расследование убийства дворецкого. Поэтому Фонтейн хочет кое-что ему рассказать.
Тут он умолк – в библиотеку вошел Коллинз с подносом, принес кофе. Бэзил ждал, пока слуга подает чашку гостю, наливает горячую жидкость из кофейника. А потом вдруг, не обращая внимания на присутствие камердинера, взял с подноса большой шарообразный бокал для ликера и произнес:
– Я говорил с Коллинзом по поводу того, что случилось с Доусоном, но, к сожалению, он не многим помог.
Эмберли покосился на безразличную физиономию слуги:
– У вас не создалось впечатления, что Доусону было что скрывать?
Коллинз ответил тихим, невыразительным голосом:"
"– Нет, сэр. Я с ним мало общался. Мы были не слишком дружны.
– То есть вы испытывали неприязнь друг к другу?
– О Боже мой, нет, сэр, ничего подобного. Если б между нами случались стычки, я не остался бы служить в этом доме.
Эмберли отвернулся к камину.
Через минуту Коллинз вежливо спросил:
– Желаете, чтобы я подал что-то еще, сэр?
– Нет, это все, – ответил Фонтейн. Подождал, когда слуга выйдет, а потом сказал, что ему удалось найти дворецкого, замену Доусону.
– Вот как? Слышал, вы даже ездили в город, встречались с кандидатом на эту должность.
– Во всяком случае, у него отличная рекомендация, хотя я бы предпочел переговорить по телефону с последним его нанимателем. Но, к сожалению, этот человек уехал в Америку. Да, у Бейкера – такова фамилия дворецкого – прекрасная рекомендация, но кто знает, соответствует ли она истине, все познается на практике. Бейкер выразил желание сразу же приступить к своим обязанностям, ну и я решил взять его на испытательный срок. Тем более что он не работал месяц или два по состоянию здоровья.
Фрэнк попросил его не беспокоиться, достал трубку, начал набивать ее табаком.
– Так о чем вы собирались мне рассказать?
История эта случилась два года назад, начал Фонтейн, когда он вступил в права наследства после смерти дяди.