Женился он, как и в первые два раза, на девушке девятнадцати лет от роду. Он еще Зое в свое время объяснял, что девятнадцать лет для него возраст магический. Восемнадцать – слишком близко к несовершеннолетию, а двадцать – это уже двадцать, это уже не то. Только девятнадцатилетняя девушка имела шанс стать женой Риттера.
Станислав Оттович женился очень быстро, и сын в новом браке появился меньше чем через год после рождения Любочки. Риттер никогда не делал попыток познакомить Аниту с единокровным братом, он вообще словно забыл о существовании дочери.
Зажужжал мобильный телефон, висящий у Любы на поясе джинсов.
– Да, слушаю, – по-деловому порывисто ответила она на звонок и тут же залилась краской, занервничала.
– Сейчас, минутку, здесь шумно, я выйду в коридор, – быстро проговорила она и стала протискиваться между стульями к выходу из комнаты.
«И ничего здесь не шумно», – машинально подумала Зоя Петровна, начиная собирать грязные тарелки, чтобы накрывать сладкий стол. Взглянув на старшую дочь, поймала насмешливое выражение ее лица и поняла, что Анита думает примерно то же самое. Отчего-то Люба не захотела разговаривать при всех, хотя своих кавалеров никогда от семьи не прятала и отношений с ними не скрывала.
Со стопкой тарелок в руках Зоя Петровна вышла в коридор и направилась в сторону кухни. Любы в коридоре не было, но ее приглушенный голос доносился из ванной. Зоя Петровна подошла поближе, остановилась, прислушалась. И не поняла ни слова. Дочь говорила по-немецки. Зоя Петровна могла отличить немецкий язык на слух, но знала в общей сложности, наверное, пять слов, может, семь. Так что сути разговора, как ни силилась, уловить не могла.