Очевидно, уже успела разведать, где засели монахи.
Я качаю головой:
– Ага, там. Но нет, милая, не твоя это задача сейчас. Сперва пойду сам.
Её жёлтые глаза вспыхивают недовольством, но объяснять нет времени. Просто Змейка может спугнуть ворюг. А пока монахи не спешат уходить, значит, у них есть план. Наверняка готовят ловушку – то ли для меня, то ли для детей. Эти ребята из Южной Обители, а значит, обожают эксперименты с Астралом и Демонами. Такой вот интересный у них хобби-клуб.
Чилика осторожно спрашивает:
– Данила Степанович, враги рядом?
– Да, Ваше Высочество, – отвечаю, продолжая размышлять.
– Но почему они не уходят?
– Сейчас выясним.
Я достаю артефакт удалённой телепатии и сосредотачиваюсь. На этот раз цель – сами монахи. Один из них, телепат, ловит сигнал.
– Тук-тук, дерево, – отправляю ему мысленный вызов.
Ответ приходит мгновенно, полный язвительности:
– О, Великая Идея! Какие люди! Сам конунг Данила снизошёл до того, чтобы нас отследить.
Самоуверенность этого типа зашкаливает.
"– Вы же не сбежали, – говорю я, используя насмешливый тон. – Значит, готовы вернуть нам кусок стелы?
Телепат смеётся:
– За этих мелковозрастных альвов, которых вы везёте, может, и отдадим.
– Они зовутся детьми, – поправляю его спокойно, почти лениво. – Правда, проще и короче звучит?
Монах фыркает, в его тоне появляется холодное высокомерие:
– Для нас это всего лишь подопытные. Инструмент во имя Великой Идеи.
Очевидно, он издевается. Ясно как день – никакого обмена не будет.
– Дети спят и устали с дороги, – говорю спокойно. – Но обмен всё же будет. Камень отдадите за меня. Я приду один. Вы забираете меня в свою ледяную хибару, а кусок стелы оставляете на месте, где разбили лагерь.
Наступает пауза. Монах явно задумывается. Конечно, компромиссы их не радуют. Но я им нужен, это очевидно. Римские жрецы, эти марионетки монахов, пытались схватить меня не просто так.
– Смысл тебе менять камень, если всё равно пойдёшь с нами? – наконец спрашивает монах с презрительной усмешкой.
– А смысл вам торчать на Южном полюсе? – парирую я.
– Ради Великой Идеи, которая… – начинает он, но я прерываю:
– Вот именно. У вас своя Великая Идея, у меня своя.
Его усмешка становится ещё более язвительной:
– Значит, твоя Великая Идея заключается в спасении низковозрастных альвов?
– Не совсем, – отвечаю с лёгкой насмешкой. – Но даже это лучше, чем ваш абстрактный бред.