Света с Камилой тоже уходят с ними. Я же, держа сына на руках, направляюсь к Лакомке. Она должна ещё спать. И действительно, когда я вхожу в комнату, она лежит с закрытыми глазами, её лицо спокойно, дыхание ровное.
Я останавливаюсь на пороге и без лишних раздумий аккуратно делюсь с ней своей энергией, наполняя её до краёв. Теперь ей не придётся тратить силы на восстанавливающий сон.
Её тело расслаблено, но мягкий энергетический толчок пробуждает её. Лакомка зевает, открывает глаза, и в её взгляде сначала мелькает удивление, которое тут же сменяется радостью.
Когда она видит меня и Олежека на моих руках, её лицо буквально озаряется счастьем.
– Мелиндо, ты его вернул! – выдыхает она, и в её голосе столько тепла, что сердце сжимается от нежности.
– Ага. И Олежек, кстати, проголодался, – отвечаю я, мягко передавая ей сына. – Всё же для первого дня после родов он, конечно, неплохо так выдал: успел прогуляться по Астральному зоопарку и устроить там ревизию местных зверушек.
Лакомка быстренько расстёгивает рубашку на груди, чтобы накормить малыша.
Я наблюдаю за ними, и наконец нарушаю тишину:
– Хочу тебя порадовать.
Она поднимает взгляд, всё ещё улыбаясь, и хитро прищуривается:
– Мелиндо, так ты уже…
– Вот добавка, – произношу я, протягивая ей образы.
В её сознании вспыхивают картины: спасённые альвийские дети, спящие, но живые; а также те, кто ещё ждёт в северном хранилище – альвы, замершие в анабиозе.
Она видит образ красивой белокурой женщины. Спящей среди других альвов – неподвижной, но живой.
– Мелиндо! – её голос дрожит, как струна, готовая вот-вот порваться. – Моя мама жива!
Я киваю, ментально стимулирую ее спокойствие, чтобы жена не переволновалась.
– Да, твоя мама, – мягко подтверждаю. – Скоро она будет здесь. Познакомится с внуком.
Она легонько всхлипывает, не в силах сдержать эмоции, нежное лицо озарено радостью.
– Сначала, – признаюсь вдруг, – я должен был спасти детей. Они были слабее, нуждались в первой помощи. Поэтому я привёз их первыми.
Лакомка улыбается, нежно поглаживая Олежку. Её голос звучит мягко и тепло:
– Конечно, ты поступил правильно. Мама бы одобрила твои действия, мелиндо.
Я усмехаюсь, чуть прищурившись:
– Рад слышать. Значит, мы с твоей мамой споёмся.
Оставив Лакомку с сыном, я направляюсь в коридор.