-- Я-то помню, – вздохнул я. – Но их владелец умер бездетным, они так же перешли под королевскую руку, а главное, они такие же нищие и все в долгах.
-- Да уж! – покачала головой Мари. – Даже и непонятно, повезло нам или нет.
Пару раз мы в небольших городках ухитрялись вечером пробежаться по лавкам – просто прикинуть, что к чему. Предметов роскоши и каких-то деликатесов практически не продавали, такое можно было купить только днем в центре городишки. Однако, крупы-овощи-мясо, простые ткани и обычные инструменты были вполне доступны.
Мы всё ехали и ехали, вокруг расстилались убранные поля и огороды. Редкие деревья, высаженные вдоль дороги, почти полностью сбросили листву, а в прохладном воздухе все отчетливей пахло морем. Этот запах ни с чем не спутать.
В последнюю седмицу караван стал совсем крошечным. Остались только десяток груженых телег купца, который и собирал путников, охрана, мы и еще две кибитки каких-то лавочников. Городов больше почти не встречалось, только крупные села. В одном из них мы остановились на ночлег.
С утра накрапывал дождь, и как мы ни прятались под вощеные накидки, выделенные возчиком, все равно продрогли и замерзли. Поэтому, я решил, что лучше немного переплатить, но спать в тепле. Благо, что местные крестьяне охотно пускали путников в дома за весьма скромную плату.
-- Только ить, почтенный, мы уже повечеряли. Ну, голодными-то не оставим – сейчас жинка похлебку разогреет. Малость подождать надобно будет.
Хозяин чем-то напоминал нашего возчика. Такой же вислоусый, не слишком разговорчивый и крепкий.
Усадили нас за пустой стол на широких лавках. Хозяин скрылся где-то в глубине избы, за щелястой перегородкой. У печи хлопотала дородная женщина, приговаривая:
-- Промерзли, миленькие? Ничо-ничо, ща я быстренько горячего спроворю. А ты, молодайка, не сиди, – обратилась она к Мари. – Вон хлебушек-то лежит, видишь? Вот возьми, да напластай.
Мари улыбнулась и встала помогать хозяйке. Резала хлеб, поставила по ее указанию еще какой-то котелок на плиту, достала ложки.
-- Вот, щас водичка-то закипит – я вам травки заварю. Взварцу-то горяченького больно добро перед сном попить, никакая хвороба не возьмет!"
"Нас накормили какой-то крупяной похлебкой, главное достоинство которой состояло в том, что она была обжигающе горячей. После хозяйка выставила на огромной чугунной сковороде шипящую салом яичницу. Следом разлила по глиняным кружкам душистый травяной отвар.