Но мне было жалко мужа до слез.
На предплечье очень длинная царапина, которая уже почти перестала кровоточить. Рана на левом боку похуже. Именно она чуть не стала смертельной для него. Спасло то, что в момент удара Оскар споткнулся и начал падать назад, на пружинящие кусты. Упал бы чуть дальше – свалился бы с площадки. Повезло, как ни крути…
Немного рассечена кожа и задет жировой слой. Может быть, врач решил бы наложить швы.
Рана слегка кровоточила, но единственное, что я смогла придумать – обмыла её водой, достала из продуктовой корзинки мёд, обильно смазала, вспоминая доктора Медуницу из детской книжки про Незнайку и, подняв на Оскара глаза, велела:
-- Дай твой нож, я над огнём прокалю, – свой я трогать не хотела. Он был скользким от крови.
Кажется, мужа я удивила, но спорить он не стал.
-- Нормально?
Пока я всё это проделывала, он зашипел только один раз, когда я обмывала рану, и сейчас, довольно спокойно кивнув головой, ответил:
-- Всё хорошо, Мари. Всё хорошо, моя золотая.
Мы вернулись к камню, который заменял здесь скамейку. Меня начинало знобить, и Оскар поднял с земли мою стёганую жилетку.
Я бездумно смотрела на пламя, постепенно успокаиваясь, но ещё не слишком понимая, во что мы вляпались. С края площадки, от кустов, где чуть раньше происходила драка, доносился голос Оскара и какой-то визгливо-ноющий нападавшего. Пару раз мужик довольно сильно застонал.
В общем-то я понимала, что там происходит.
В горле стоял тугой ком, я сглатывала и старалась глубоко дышать, не давая истерике вырваться наружу…
Давным-давно, ещё только попав в этот мир, я однажды размышляла на тему убийства. Это были достаточно абстрактные мысли.