Гости пробыли четыре дня и уехали только после того, как с острова привезли взятых в плен работорговцев. Бывший капитан Сарг был ранен, двоих убили, из наших солдат пострадало трое – два человека барона Ленсора и один наш.
Раны были не слишком серьезные, хоть и страшноватые внешне – просто сильные порезы. Мне осталось только проследить, чтобы за ранеными был надлежащий уход – ежедневные перевязки чистой кипяченой тканью и хорошее питание.
Оживившийся барон Тарсо попросил карету и отправился в Астерд. Город принадлежал короне, и там был довольно большой отряд военных.
На время все затихло. Пленных охраняли, раненых лечили, гости уехали, барон Тарсо неторопливо допрашивал работорговцев и был весьма доволен результатами, хотя в подробности нас не посвящал.
После отъезда гостей разговор с отцом был весьма сложен. Я спросила, думает ли он сделать баронессе предложение.
-- Там слишком много финансовых проблем, Мари, — барон хмуро отмахнулся от меня, как от назойливой мухи.
-- Давайте подумаем, как сделать лучше. Примерный годовой наш доход я знаю, сколько мне потребуется на хозяйство – тоже. Вполне можем решить этот вопрос.
Барон упирался и даже весьма раздраженно заявил, что это не женского ума дело. Я обиделась. Это действительно было неприятно, слышать от него такое. Даже спорить не стала – просто вышла из комнаты.
После ужина, довольно поздно, он прислал ко мне лакея, с просьбой зайти перед сном.
-- Слушаю вас, ваша светлость.
-- Мари, не нужно так…
-- А как нужно? Я бы поняла, господин барон, если бы вы решили, что не хотите откровенничать и обсуждать личные дела. Это было бы нормально. А так вы мне четко дали понять, что таким скудоумным особам, как я, в финансы лезть не стоит. Я вас услышала.
-- Мари, я вовсе не считаю тебя скудоумной или глупой…
Я уперто молчала – пусть извиняется. Что это еще за замашки средневековые. Нет, понятно, что примерно в это время мы и попали, только вот барон уже давно с нами и прекрасно знает, что я не тупее его сына.
Барон тяжело встал с кресла, подошел ко мне и, глядя в глаза, сказал:
-- Баронетта дель Корро, я прошу прощения за недостойное поведение. Я сказал сгоряча и не хотел вас обидеть, – он положил мне руку на плечо и тихо добавил: -- Я очень боюсь ее потерять и не знаю, как сделать лучше.
Беседа затянулась чуть ли не до полуночи. Был, оказывается, у отца и еще один страх.