Впрочем, Нерга знала это и без меня.
-- Сейчас сала купим свежего, дома вытоплю, шкварочки можно в суп или в кашу, а жиром на ночь руки смазывать, – пояснила она.
Я с беспокойством смотрела на ее багровое лицо, по которому стекали крупные капли пота, да и хромала она, как мне казалось, больше обычного.
-- Мама, может посидим в теньке?
-- Вот еще! – сердито отмахнулась она. – Быстрее закончим, дома отдохну.
Этот поход на рынок дал мне очень четкое понимание всей глубины той жопы, в которой я оказалась.
Я внимательно приглядывалась к ценам, слушала разговоры, и настроение мое потихоньку портилось. Я четко понимала, что так жить нельзя. Единственным светлым пятном был момент, когда Нерга расщедрилась и купила нам небольшой стаканчик меда.
"Закупив, все что нужно, в том числе какие-то странные сероватые клубни овощей, мы стали пробираться сквозь толпу к выходу. Я видела, что Нерге плохо от жары и, не взирая на сопротивления, отобрала ее довольно увесистую корзину. Вместе с крупой, солью и овощами общий вес был килограмм двенадцать, не меньше. Даже у меня уже ныли плечи от груза, что уж говорить о моей «матери» -- она пыхтела все тяжелее.
Момент, когда Нерга умерла, я пропустила – засмотрелась на пеструю выставку шелковых и атласных лент, которые слегка пошевеливал ветерок.
Впереди кто-то громко ойкнул, я невольно подняла глаза и увидела, как Нерга заваливается на какого-то крепкого парня, который от растерянности излишне грубо отталкивает ее от себя.Я не могла считать ее своей матерью, но эта женщина заботилась обо мне, любила меня, жалела.
Наверное, заметив ее остекленевший взгляд, умом я сразу поняла, что она мертва, но зачем-то уговаривала ее встать…
Сильные руки подхватили меня подмышки, рывком вздернули в воздух и поставили на ноги…
-- Ты кричишь на русском…
Я тупо уставилась в лицо незнакомого парня, совершенно не понимая, что он от меня хочет. Он взял меня за плечи и потряс так, что я только зубами клацнула.