"
"Возле “эстрады” прямо на заплеванный пол, уселся мужик лет тридцати пяти, изрядно пьяный, раскрасневшийся. Под дикое ржание приятелей он пытался заглянуть девахе под юбку, чтобы увидеть побольше.
Из-за соседнего стола слышались подначки:
-- Ты, Пурис, башку-то прямо туда пихай, а то не все разглядишь!
-- Хватай, хватай ее, Пурис, а то ща совсем прикроется! Они же тама все известные скромницы!
Я небрежно пожал плечами:
-- Оно бы неплохо, но когда еще покупатель найдется.
-- Найдется, найдется. – довольно заухмылялся Сайм.
-- Ты-то откуда знаешь? – неожиданно вмешался Маркан.
-- Дак при мне Йорк с ихней маман договаривался, – простодушно пояснил Сайм.
Йорком звали того самого узколицего, который был помощником неведомого мне сарта. Я с интересом прислушивался к разговору, и Маркан среагировал именно так, как и должен был. Встав со своего места, он отвесил Сайму тяжелую затрещину и негромко, но очень четко сказал:
-- Ты, хруфтова слизь, языком поменьше мети.
-- Зуб у меня болит, застудился видать. Думал пивка ливану – оно и пройдет. А оно вишь – все хуже и хуже.
-- Ну так и вали домой, – слегка смягчился Маркан. – Пусть вон тебе молодуха твоя полечит и зуб и еще кое-что, – как-то гнусно усмехнулся он.
Я прикинул, что просидел примерно час, может, чуть больше.
Залпом допив остатки из кружки, я потер щеку и брюзгливо сказал:
-- Эх, знал бы, что так худо будет, вообще бы не ходил. Столько пива еще осталось!
МАРИ
Оскар вернулся довольно скоро. Не столько пьяный, сколько слегка шальной. Разговора особо не вышло – его все смешило и в какой-то момент, сильно потерев лицо руками, он сказал:
-- Слушай, я какой-то дурной с этого пива.
-- Ну и ложись тогда спать. Толку-то с тебя сейчас?
Оскар с утра был вялый, потирал лоб, пожаловался на головную боль. Злиться я не стала – мужику и так плохо. Заварила чай покрепче из местных травок и дала ему пару часов поспать.
Олла ушла с самого утра – она подрабатывала два раза в седмицу служанкой где-то в городе.