Правда, он сам дурак – башку высунул, а какой-то смертник метнул в него саблю. Прямо в глаз попал. Так что смотри, на будущее, особо не высовывайся. Это сейчас они смирные попались, а потом – кто его знает.
– Все равно не понимаю, – пожал плечами молодой стрелок, – Зачем нужна эта бойня что нам, что заводским?
Страж усмехнулся в пышные усы, слегка тронутые сединой.
– Плох тот воин, который никогда не убивал человека. Потому в Играх и запрещено применять автоматы, пулеметы и орудия, если ситуация не выходит за установленные рамки.
– А я вот все думаю, – перебил стража стрелок.
– Эх, молодость, – хмыкнул в усы страж. – Все предусмотрено. В случае чего две пушки С-60 с угловых башен в момент превратят в груду обломков их машины.
– Так-то оно так, – протянул стрелок, не желая сдаваться. – Ну а если они свои танки…
И вдруг осекся, резко вскинув к глазам бинокль.
– Страж, тревога, – тихо проговорил он, не отрываясь от окуляров. – Все смертники проснулись, сбросили пончо и бегут сюда. Но это не люди, страж. И не мутанты… Таких мутантов я не видел. Это что-то другое.
В146 тоже смотрел в бинокль на тех, кто сейчас с лестницами наперевес бежал к Стене. Он многое повидал на своем веку, но ни разу не видел существ, способных так быстро двигаться, – тем более что на их обнаженных телах было совсем немного мяса. К Стене бежали какие-то полуразложившиеся твари, у которых вместо плоти на костях пузырилась черно-зеленая жижа. Что, впрочем, нисколько не мешало им крепко сжимать костяшками пальцев рукояти абордажных сабель.