Очнулась уже в машине «скорой помощи».
Лицо ее болезненно искривилось, она подняла руку и потрогала повязку на голове, словно снова возвращаясь в ужас вчерашнего вечера. Владе было так ее жалко, что даже дышать стало трудно.
– Надюша, а ты его видела, этого человека? – спросила она.
– Нет, – ответила Надежда. – Он откуда-то сбоку выскочил, я и не рассмотрела.
– Он? То есть это был мужчина?
Надежда на мгновение задумалась.
– Я на сто процентов, конечно, не могу быть уверена, потому что, правда, совсем не успела ничего разглядеть.
– Нет, – покачала головой Влада. – Ничего не пропало, Надь. Он забрал только одну мою сумку, такой черный рюкзак, знаешь?
– Ой, – Надежда коротко вскрикнула и тут же на мгновение зажала себе ладошкой рот, – Владиславочка Игоревна, вы простите меня, я ведь позабыла вам сказать. Честно-честно, хотела, да позабыла, я не специально, не потому, что скрыть хотела.
Влада в недоумении смотрела на нее.
– Ты о чем сейчас, Надь?
– Да о рюкзачке вашем, о чем еще. Его этот злыдень не забирал, нет. Его я унесла, в пятницу еще.
– Ты унесла? Зачем?
– Так в химчистку для сумок. Вы, уходя на работу, рюкзак в прихожей на банкетке оставили, а я неловко пятилась, когда пол мыла, задела и уронила в ведро. А вода-то с химикатами была. Я сумку-то высушила сразу, а на ней разводы остались, вот я и унесла в ту чистку, в которую вы все свои сумки сдаете.
– Да ладно тебе, чего извиняться из-за такой ерунды, – машинально сказала Влада.
Мозг ее работал как бешеный. Итак, в пятницу днем домработница унесла ее рюкзак из дома и сдала в химчистку. Не найдя днем в офисе и вечером в ресторане в ее сумке того, что он искал, преступник проник к Владе в квартиру, пока она гуляла с собакой, потому что знал, что накануне она ходила на работу с другой сумкой.
Забравшись в дом, он поискал рюкзак там, где он мог быть, то есть в прихожей, в том числе в шкафу, который Влада, придя с прогулки, обнаружила открытым, а также в гардеробной, где хранились все ее сумки. Получается, он знал, где она все хранит? Бывал в ее доме раньше? Хотя что за чушь.