Голос в темноте пустой квартиры прозвучал тонко и как-то жалобно, – возраст и связанный с ним гормональный сбой. Успокойся и прекрати вести неравный бой с надвигающейся старостью». Несколько глотков ледяной воды привели ее в чувство, перестало бешено колотиться сердце, начали подмерзать босые ноги. На цыпочках Влада вернулась в спальню, залезла под одеяло и снова уснула. До самого утра никакие сновидения ее больше не тревожили.
* * *Владимир Радецкий не любил понедельники. Лентяем он не был, работу неизбежным злом не считал.
И все-таки понедельники он терпеть не мог, потому что именно в этот день проходили все нудные, долгие и зачастую бессмысленные планерки с Минздравами – федеральным и региональным, на которых в очередной раз приходилось убеждаться, как «узок был круг этих людей, страшно далеки были они от народа».
Выходные Радецкий провел как и планировал – с удовольствием. В субботу с утра сел в машину и уехал в Питер, где пообщался с дочерью, пообедал с ней в ресторане, сходил на концерт (в этот раз это был джаз), переночевал на диване в купленной им же несколько лет назад, когда стало понятно, что в родной город ребенок точно не вернется, квартире, аккуратно выяснил, что замуж ребенок пока не собирается и делать его дедом тоже, облегченно выдохнул, потому что к подобным нововведениям был пока не готов, и в воскресенье с утра отправился в обратный путь, чтобы успеть проехать семьсот километров если не засветло, то хотя бы не в кромешной тьме.
На трассе он всегда отдыхал. Ему нравилось рулить, включив любимую музыку и позволяя мыслям свободно течь в голове.
"Он думал о том, насколько хорошо они с машиной чувствуют друг друга, как будто автомобиль был его частью, третьей рукой, что ли.