К её плетению тут же присоединился отец, напитывая щит огненной магией и помогая сбить тварей со следа.
Дышать стало чуть легче, но помня о просьбе темнейшего, я продолжила сосредоточенно проклинать Охотника. Злость и впрямь помогала, причём не только целителю. За последние недели я прочитала все книги, принесенные Саифом, наизусть выучив главы о кузнечиках. И точно знала, что твари хорошо чувствуют страх жертвы. Он придаёт её магии особый «вкус».
Если хочу запутать следы – бояться нельзя!
– Начали! – скомандовал Ортега, оплетая меня своими заклинаниями и осторожно подбираясь к блокиратору.
Саиф не спешил, наполняя мою ауру штормовой энергией и «вымывая» из неё огненные всполохи. Ортега удерживал блокиратор в узде.
А я... сидела мышью, боясь дышать, и тихонько молилась.
Секунды казались вечностью, зато проклятый зов звучал всё тише.
– Мари, как себя чувствуешь? – уточнил Суарес, едва Саиф по его приказу немного усилил магический поток.
– Всё хорошо, – прошептала, – зов стихает, но тварь лютует.
– Странно..., – насторожено отозвался Ортега, – твоя аура насквозь пропитана штормовой магией, Охотник должен давно потерять тебя из виду.
Темнейший на миг замолчал, обдумывая варианты, а я настороженно прислушалась.
– Саиф, усиль поток ещё немного, – скомандовал Суарес, – блокиратор хорошо реагирует на переливание, можно рискнуть.
Едва дракон исполнил приказ, мерзкий зов захлебнулся в раскатах магической грозы, но не успела я обрадоваться, как защитный купол тряхнуло от мощнейшего удара.
– Мари! – крик отца слился с оглушительным звоном бьющегося стекла, а грудь пронзило острейшей болью. Я с запозданием вспомнила, что Охотники перемещаются по зеркалам.
– Всем отойти назад! – рявкнул Ортега, останавливая отца. – Немедленно прекращаем...
– Шагра эр саваан! – чужое пение, грубое и хлёсткое как будто удары плетью эхом пронеслось на границе сознания, а разрывающая на части боль отступила, сменяясь дикой слабостью.
***
В это же время, Бран Балтимер
– К-ха! – не удержав равновесие, я рухнул на ковёр. Из носа текла кровь, а тело выкручивало от дикой, чудовищной боли.