Я тянул из них магию и жизненную силу, но в свою очередь прятал от Ангаарха. Не будь меня, Повелитель мёртвой Пустоши давно забрал бы обеих. Мать уверяла - это честный обмен, и я достаточно плачу за то, что паразитирую на их Даре.
Только... почему так мерзко на душе?
Сейчас, когда мои магические источники встретили истинных, я впервые почувствовал себя дворнягой, годами питавшейся объедками с чужого стола. Это не жизнь... Вечно быть в тени, воровать личные вещи фэйри, по капле сцеживая с них магию... Я стал противен сам себе.
Совесть ужалила не слабее моего внутреннего чудовища, но в этот же миг поблизости скользнули поисковые плетения юркала. Ещё одна тварь, и в отличие от меня, полностью лишённая морали и благородства. Я не единственный, кто открыл охоту на принцессу и её сестру, но из всех жаждущих дорваться до хрустальной магии, только я не желаю им смерти.
– Невероятно! – ядовитый голосок Ванды отрезвил, заставив вернуться к разговору.
Настоятельница намеренно провоцировала меня. Заметила, что Лори покровительствуют братья Нери и моментально оценила расстановку сил, переметнувшись на сторону победителя.
– Я никогда не жалею о своих решениях, – просипел, из последних сил удерживая щиты, – и люблю Алорию больше жизни.
Ложь!"
"Лисавэр даже не в моём в кусе, но какое это имеет значение, если она мой единственный шанс на спасение? Теперь, когда магия принцессы стала для меня отравой, я готов на всё, чтобы помешать Лори почувствовать пару в младшем Нери.
– Мы помолвлены, сколько себя помню, – каждое слово обжигало горло калёным железом.
Я прекрасно понимал, пытаясь разорвать связь Алории и Аргвара, поступаю мерзко. Но желание жить затмевало терзания совести.
– Полагаю, неделя ожидания ничего не решит, – добавил, глядя Лори в глаза и с болью отмечая в них лишь страх.
Хотел добавить, что император наверняка одобрит наше желание обвенчаться до её перевода в Виланьезу, но...
– Меня не интересуют титулы или земли, в награду за верную службу прошу лишь об одной чести, благословить мой брак с леди Алорией Лисавэр, – голос Аргвара обрушился на меня ударом кувалды, а вслед за шоком пришла обжигающая, разрывающая на части боль.