Знала, что мои попытки спрятаться лишь отсрочат разлуку с сыном.
Я встала, чтобы снова подогреть чайник. Не было сил сидеть, пока Батурин смотрел на меня, ожидая ответа. Упершись ладонями в столешницу, я смотрела, как закипает вода. По моим щекам текли слезы. Словно кипяток они обжигали кожу, разъедали и отравляли меня.
— Ненавижу, — процедила я сквозь зубы. — Как же я вас всех ненавижу.
Неожиданно на мои плечи легли ладони Артура.
— Знаю, — прошептал Батурин.
Как он подошел так тихо? Я совсем расклеилась и не заметила.
Я невольно охнула от удовольствия, и Артур снова надавил, массируя, растирая.
— Оставь меня, — всхлипнула я, совсем растерявшись от странных теплых чувств, что дарили его горячие пальцы и близость.
— Не смогу, — ответил Артур. — Ты сама виновата, девочка. Хотела богатого дурочка, залетела, родила. Думала, он будет тебя на руках носить? Большая ошибка.
— Замолчи.
Попытка вырваться и оттолкнуть не привела ни к чему хорошему. Артур лишь позволил мне развернуться. Его пальцы больше не дарили горячий массаж, а сдавливали, не позволяя двинуться.
Он нависал надо мной, как скала, рок, как грозовая туча. Его лицо было так близко. А губы… Такие красивые. Я невольно облизала свои. Артур выдохнул, опаляя мое лицо воздухом. Кажется, целую вечность мы зависли в этом положении.
— Больно, — пискнула я, не в силах выносить его хватку.
Он разжал пальцы, но не отошел, продолжал стоять почти вплотную. Я заметила, что Артур стал выдыхать кратко и часто, словно пытался успокоиться. Выходило у него скверно. Глаза метали молнии, брови сошлись на переносице, и в его глазах я видела отражение собственной ненависти.
Брат покойного мужа считал меня охотницей за деньгами, расчетливой стервой. Я уж точно не собиралась его разубеждать, оправдываться. Самого Артура тоже слушать больше не желала, но он продолжал говорить.
— Ты ничего не получишь от моих родителей. Не рассчитывай на содержание. Они отберут ребенка легко и быстро, без лишних затрат и хлопот. Глазом моргнуть не успеешь. Твой единственный шанс — это я. Если станешь моей женой…
Не дав ему договорить, я выплюнула презрительно:
— Я лучше сдохну.
— И это можно устроить, — парировал Артур.
— Врешь. Ни одному слову твоему не верю.
— Очень зря. Я приеду через два дня, поедем подавать заявление.