Он встал, кивнул нам с Артуром и ушел, не прощаясь.
— Зачем? — спросила я Артура приличия ради.
Мне было все и так ясно, но глупая надежда все еще жила в сердце. Может сейчас он передумает и поможет нам действительно улететь из страны. Я боялась этого до ужаса, но Батурины пугали меня сильнее.
— Хочу, чтобы ты знала, Лиза. Родители все равно тебя найдут. Времени на подумать нет. Бежать тебе некуда, да я и не позволю. Просто прими тот факт, что ты станешь моей… — он запнулся и через паузу добавил.
Глаза защипало. Он был прав, чертовски прав. Батурин пришпилил меня как бабочку к подушке булавкой. Снова я позволила это сделать с собой. Сначала Марат — теперь его брат. Теория меньшего зла требовала от меня согласия, немедленного, окончательного.
Но я продолжала трепыхаться.
— Это у вас в крови что ли, силой удерживать женщин рядом? Неужели иначе никто не хочет?
Конечно я брызгала ядом от обиды и беспомощности. Марат не страдал от отсутствия внимания женщин.
— Если тебе будет легче, то я тоже не горю желанием вступать в брак, дорогая. Но обстоятельства того требуют.
— Это не обстоятельства, а твоя блажь. Сам же сказал, что хочешь отомстить. Детские комплексы? Тебя не долюбили?
— Хватит, — повысил голос Артур.
Вроде бы он и не кричал, но на нас обернулись посетители с другого конца зала, и официантка подпрыгнула у стойки, словно проснулась.
— Оставим в покое подробности моего тяжёлого детства. Я пытаюсь убедить тебя по-хорошему, Лиза. Если ты до сих пор это не поняла, мне очень жаль.
В ответ я только презрительно хмыкнула.
Я пила чай и смирялась. Слова Артура снова и снова крутились у меня в голове. Выбора, действительно, не было. Батурины не оставят меня в покое. Им нужен Ваня. Единственное, что мне остается — выйти за Артура.
Стать женой брата покойного мужа это ужасно.
— Я должна буду спать с тобой?
— А ты бы хотела?
Лицо Батурина тут же скривилось. Он снова ухмылялся, но уже не казался мне симпатичным.
— Нет, — моментально выпалила я.
Артур засмеялся… Казалось, его искренне веселит мой категорический отказ.
— А что так, дорогая? — со злой насмешкой поинтересовался он, взяв меня за подбородок.