Он не трогал мои руки, но сдавил пальцами шею, почти причиняя боль. Этот прием обездвиживал меня не только физически, но и морально. А еще Артур смотрел на меня так, что становилось жутко. Он действительно бы в бешенстве, на грани. Удивительно, как только позволил Алексею уйти?
— Скажи, — рыкнул Батурин. — Я видел, что ты его укусила. Видел, как… проклятье…
Артур тряхнул головой, явно не испытывая удовольствия от озвучивания увиденного. Я судорожно втянула ртом воздух, начиная чувствовать что-то совсем иное, не похожее на страх или обиду.
Артур продолжал говорить, возбуждая меня еще сильнее.
— Скажи мне, детка, — прошептал он мне в губы. — Просто скажи. Я хочу услышать от тебя.
— Я не хотела, — пискнула я, почти касаясь его губ своими.
Рука мужа больше не сжимала мою шею, а мягко надавливала, доставляя странное удовольствие. Я была вся в его власти, и мне это нравилось. Если Казарину я сама и мое тело сопротивлялись изо всех сил, забывая прежние покорные привычки, то Артуру мне хотелось отдаться.
Он хотел услышать, а я могла сказать. Это ведь было правдой.
— Скажи еще, — потребовал Артур.
— Я не хотела его поцелуев.
— А моих? Хочешь?
Муж легонько поцеловал меня в висок. Я затрепетала. Он отпустил мою шею и повел ладонью вниз, к плечу, увлекая за собой бретельку платья.
— Хочешь, чтобы я тебя целовал? — повторил Артур, снова касаясь моего виска губами.
— Сейчас? — спросила я.
— Да. Потому что мне очень нужно тебя поцеловать, Лиза. Прямо сейчас. Немедленно.
— Почему?
— Потому что я с трудом сдерживаюсь, чтобы не пойти за Лешкой. Потому что я обязательно его покалечу, если пойду. Только ты можешь меня остановить.
— Он напился и, кажется, в отчаянии, — совершенно неуместно стала я оправдывать Казарина.
— Знаю. Но мне плевать. Он, черт подери, трогал тебя. Никто не имеет права к тебе прикасаться. Только я.
Я чуть не разревелась, слушая его голос, проникаясь смыслом слов.
Именно этого я хотела, когда потянулась к губам мужа. Но ничего похожего на спокойствие не случилось ни со мной, ни с Артуром. Едва я коснулась его губ своими, муж как будто обезумел окончательно. Он крепко сжал мои плечи, раздвинул губы языком и проник в мой рот. Поцелуй был пылким и страстным.