— Если ниже, тридцати восьми и пяти, я бы не стал давать жаропонижающее, но смотрите и по состоянию. У вас это первый раз, так что надо запоминать, как малыш переносит температуру. Капризы и сонливость — это не страшно. Наблюдайте, Лизонька. Наблюдайте. Я вам оставлю мобильный тоже. Звоните, не стесняетесь. Можно в вайбер отписать. Через три дня снова зайду. О любых изменениях симптомах и изменении в поведении сигнальте.
Артур проводил доктора до ворот, а я хоть немного успокоилась. тревога, конечно, никуда не делась, но визит врача перед сном стал для меня лучшим антидепрессантом.
"Ночью я трижды просыпалась, чтобы измерить Ване температуру. Он был не особенно рад градуснику и моим манипуляциям с его подмышкой. Приходилось потом убаюкивать. К трем часам температура снова поднялась почти до тридцати девяти. Я перепсиховала, разбудила Артура. Мысль о том, что неудобно входить в его спальню, даже рядом не возникла. Пока муж держал телефон с фонариком, я вводила Ваньке свечку.
— Хорошо, что у нас парень. Я бы вот девочке мог и в другое место вставить, — хохотнул Батурин.
Я совсем не была готова сейчас к таким шуткам, потому взглянула на него выразительно через плечо.
— Прости-прости, молчу, — поднял руки Батурин, сдаваясь.
Ваня захныкал, но быстро успокоился. Артур предложил помощь, но я отправила его обратно, спать. Он не обязан мне помогать. Перекладывать свою ответственность я вообще не имею права.
Следующие три дня были для меня адом, жутким испытанием.
Артур почти все время был дома. Он много говорил по телефону, два раза уезжал на несколько часов и очень много мне помогал. Оказалось, что мой муж умеет готовить и настаивать, чтобы я поела.
Все усложнялось еще тем, что у меня горел срок по заказу. Муж, конечно, здорово помогал с ребенком, но рисовать он за меня точно не смог бы. Я все это время работала. Урывками, между делом, в перерывах и, конечно, ночью.