— Я ему позвоню, может подберу у клиники в городе, чтобы вместе спокойно добраться.
Лиза смущённо съёжилась, но я все равно нашел ее губы и поцеловал. Крепко. Невольно увлекаясь, жалея, что в душе не было быстрого секса. Она тоже быстро привыкла к поцелую, запрокинула голову и стала отвечать. Но Ванька, маленький бандит, сидел у нее на руках и решил, что мы ему мешаем дышать. Я почувствовал маленький кулачек, что уперся мне в грудь, отпихивая.
— Мы про тебя не забыли, приятель, — засмеялся я, отстраняясь и целуя пацана в макушку.
Лиза тоже посмеивалась, снова смущенно опустив голову. Я поднял ее за подбородок, чтобы она посмотрела на меня. Как всегда велел:
— Звони, если что. И просто так — тоже. Увидимся.
Она кивнула и не попыталась избежать прощального быстрого поцелуя в губы.
Днем, после встречи, я, как и планировал, созвонился с педиатром и захватил его по дороге домой. Забавно, но всю дорогу мы общались исключительно о детях. Оказывается, я столько всего не знал. Мне казалось, что уже в год мелкие становятся взрослыми и все понимают.
Второй ребенок.
В этот момент я неожиданно для самого себя осознал, что не воспринимаю Ваню, как племянника. Кажется. Я считал себя его отцом. Самолично назначил, так сказать. А еще я был не против в второго ребенка. Конечно, сейчас об этом рано говорить, но ночью… Если бы Лиза была не против… Если бы я не стал спрашивать… Если бы она забеременела…
Я тряхнул головой, приказывая себе не думать сейчас об этом.
Доктор пробыл у нас минут сорок. Он обнаружил у Ваньки сыпь на спине, сделал какой-то анализ, собрав с горла мазок.
— На всякий случай, — объяснил он, пугая даже меня.
Лиза просто стала белой.
— Сыпь, это же плохо. Это очень плохо, — бормотала она. — Почему я не видела? Не заметила…
Она, похоже, собралась снова окунуться в чувство вины и самоуничижение. Я готовился активно работать, чтобы снова выбить из ее прелестной головы эти глупости. Но за меня это сделал доктор.
— Это же не менингит? Я читала… — совсем запаниковала жена.
— Поменьше читайте, Лизонька, — оборвал ее врач.