Норомос нахмурился, удивлённый её реакцией:
— Ты разве не хотела бы предупредить конунга?
— Конечно хотела! — воскликнула Масаса, хлопнув рукой по кипе. — Но это давно нужно было сделать! Мы же изгнали Лорда Тени целых несколько часов назад! Сколько можно было телиться⁈
Норомос лишь качнул массивной головой, шерсть на плечах чуть шевельнулась от движения.
— Бюрократические проволочки, — ответил он с ленивой тяжестью. — Ты ведь прекрасно понимаешь: пока все главы департаментов не поставили свои подписи на обходном листе, пока не собрали заседание и не прогнали всё по протоколу, Лорд Тень официально не считался уволенным, даже несмотря на то что Председатель выгнал его лично.
Масаса фыркнула, едва сдерживая раздражение. Она-то понимала, как это работает — сама была той ещё бюрократкой, и в тонкостях бумажных процедур разбиралась лучше многих. Но всему есть предел.
— Да в жопу этих глав и их обходной лист! — сорвалась она, зло бросив слова.
Йети приподнял густые брови. Он не припоминал, чтобы Масаса когда-либо так ругалась, да ещё и обрушивалась бранью именно на «святой документооборот». Ведь яростной поборницей этих правил и процедур всегда считалась именно она.
— На этот счёт Председатель всё же предпринял меры, — йети попытался успокоить коллегу. — Помнишь, как Хоттабыч угрожал Лорду Тени лично, если тот нападет на конунга? И потому Лорд Тень вряд ли решится напасть напрямую.
Масаса хмыкнула, и в её голосе прозвучала горькая усмешка:
— Ты не понимаешь, Норомос… Я училась у Лорда Тени. И это были самые чудовищные годы в моей жизни. Он настоящий садист, до мозга костей. Он всегда придумает что-то извращённое, жестокое, ужасное. В этом он мастер. На другое Лорд Тень просто не способен.
* * *После приятного времяпрепровождения с Леной в её кабинете я заключаю, застёгивая ремень брюк:
— Стол у тебя добротный, широкий, дубовый, какой и должен быть у градоначальника Невинска. — Честно говоря, стол нас и выручил. — А вот в отношении уголка отдыха явный недочёт. Диван нужен побольше и покрепче…
— Я передам Любе, она закажет новый хороший, — кивает Лена, надевая на плечи лямки платья, а сама улыбается смущённо, как школьница.