– Ты бывал там когда-нибудь?
Он кивает.
– Мать брала меня с собой, когда я был еще ребенком. Говорила, что без вашего наш мир станет словно стоячее болото.
Хочу сказать, что тот мир больше не мой, что я едва его понимаю, но моя поправка звучала бы так, словно мы говорим о разных вещах. Что касается чувств его матери в отношении мира смертных, то они определенно мягче и добрее тех, которые разделяют большинство ее соотечественников. Должно быть, она сама была женщиной доброй.
Локк поворачивается ко мне… и вот его губы уже совсем близко.
Они мягкие, дыхание теплое, и я вдруг чувствую себя так, словно покинула собственное тело и вижу его издалека, как огни того далекого города. Рука сама тянется к перилам. Я сжимаю их крепко-крепко, а он обнимает меня за талию, словно хочет удержать здесь, в этом мгновении и на этом месте, убедить себя, что я рядом, высоко над всем, и что происходящее – не сон, а реальность.
Локк отстраняется.
– Ты и в самом деле прекрасна.
Как же хорошо, что они не способны лгать.
– Я рада, что ты привел меня сюда, – смотрю вниз.
Он смеется, словно я не могу сказать такое всерьез.
– Я так понимаю, что ты много времени проводишь в отцовском кабинете?
– Немало. Достаточно, чтобы понимать, какие у меня шансы против Кардана. Против Валериана и Никасии. Против тебя.
Он берет мою руку.
– Кардан – глупец. Остальные роли не играют. – Улыбка на его лице сползает куда-то вбок. – Но, может быть, это часть твоего плана – заставить меня привести тебя в самое сердце моей крепости.
Я смеюсь.
– Ты не такой, как они.
– Неужели?
Смотрю на него долго и пристально.
– Не знаю. Хочешь приказать мне спрыгнуть с балкона?
Он вскидывает брови.
– Конечно, нет.
– Тогда ты и вправду другой. – Я с силой толкаю его в грудь. Кулак почти непроизвольно раскрывается, и его тепло проникает в меня через ладонь.
– А ты не такая, как они о тебе говорят. – Он наклоняется и снова меня целует.
Думать о том, что они обо мне говорят, не хочется. Не сейчас. Хочу только, чтобы целовал и целовал, стирая все-все-все.
Спуск длится долго. Мои пальцы путаются в его волосах. Мои губы на его шее. За спиной – древняя каменная стена. Так медленно… так хорошо… и так бессмысленно… Этого не может быть.