К тому времени когда я добираюсь до выбранного травянистого участка, пот льет с меня ручьем и сил не осталось совсем. Разбуженные птицы громко перекликаются под светлеющим небом.
Хочется лечь и лежать.
Но надо еще копать.
* * *На следующий день, после полудня, меня, полусонную, раскрашивают, завивают, всовывают в корсет и затягивают. Одно зеленое ухо Мадока украшают тремя золотыми сережками, а на пальцы надевают длинные золотые когти. Рядом с ним Ориана выглядит цветущей розой – на шее у нее ожерелье из необработанных изумрудов, такое массивное, что вполне может рассматриваться как доспехи.
"У себя в комнате снимаю повязку. Рана выглядит хуже, чем я надеялась: влажная и липкая, а не сухая и покрытая коркой. Да еще и рука распухла. Пользуюсь наконец советом Даина и иду в кухню за мхом. Промываю рану и заново ее перевязываю. Я не планировала надевать на коронацию перчатки, но ничего другого не остается. Порывшись в ящиках, нахожу синюю пару. Представляю, как сегодня вечером Локк будет держать меня за руки, кружить у холма.
В зале все носятся туда-сюда в поисках каких-то мелочей, отсутствие которых обнаружилось в последний момент. Вивьен перебирает содержимое моего ящичка с украшениями, но так и не находит ничего, что подошло бы к ее платью.
– Ты и вправду едешь с нами, – говорю я. – Мадок будет потрясен.
На шее у меня чокер, скрывающий синяки от пальцев Валериана. Вивьен опускается на колени и роется в куче сережек. В какой-то момент я с ужасом представляю, как она заглядывает под кровать и видит оставшееся пятно крови, которое я забыла стереть. Мне так неспокойно, что даже не реагирую на ее улыбку.
– Люблю ставить всех на уши. А еще хочу посплетничать с принцессой Рией и посмотреть этот спектакль с участием стольких правителей из самых дальних уголков Фейриленде.
– Ни малейшего. А у тебя? – Она находит то, что ищет, – переливчатый серый лабрадорит, подаренный мне на шестнадцатилетие Тарин.