Напоминаю себе, что надо успокоить дыхание и сосредоточиться.
– Наши интересы совпадают, – соглашается Кардан. – Зачем тебе моя клятва?
Набираю в легкие воздуха.
– Я должна быть уверена, что ты меня не предашь. С короной в руках ты слишком опасен. Что, если, в конце концов, ты возложишь ее на голову брата? Или вдруг захочешь ее для себя?
Похоже, он обдумывает мои слова.
– Могу тебе точно сказать, чего я хочу. Поместья, в которых живу. Хочу, чтобы мне их отдали вместе со всем содержимым и населением. Холлоу- Холл.
– Договорились, – соглашаюсь я.
– Хочу все до последней бутылки в королевских подвалах, вне зависимости от того, насколько они старые и редкостные.
– Они будут твоими, – обещаю я.
– Хочу, чтобы Таракан научил меня воровать, – заявляет он.
Я удивлена и какое-то время не знаю, что сказать. Он шутит? Не похоже."
"– Зачем? – наконец спрашиваю я.
– Может пригодиться. Кроме того, Таракан мне нравится.
– Отлично, – не совсем уверенно говорю я. – Постараюсь найти способ договориться с ним.
– Ты действительно уверена, что можешь обещать все это? – Кардан испытующе смотрит на меня.
– Уверена. Обещаю. И обещаю, что мы помешаем Балекину. Мы захватим корону Волшебной страны, – небрежно бросаю я ему. Сколько обещаний еще раздам, прежде чем меня призовут к ответу? Надеюсь, не очень много.
Кардан бросается в кресло Даина. С этого начальственного места он хладнокровно рассматривает меня, по-хозяйски расположившись за столом. Внутри у меня что-то сжимается, но я не обращаю внимания.
– Я могу поступить к тебе на службу на год и один день, – говорит он.
– Этого мало, – заявляю я. – Не могу…
– Уверен, что к тому времени твой брат будет коронован и уедет. Или мы проиграем, несмотря на все твои обещания, и уже ничто не будет иметь значения. От меня ты лучшего предложения не дождешься, особенно если снова примешься угрожать.
По крайней мере у меня будет запас времени. Я вздыхаю.
– Прекрасно. Мы договорились.
Кардан направляется ко мне через комнату, и я понятия не имею, что он собирается сделать.
– Очень хорошо, – нетерпеливо говорит он, голос его звучит совсем не так, как у вассала, присягающего госпоже.