Потому что все остальное не сработает.
– У тебя есть план, как их остановить? – спрашивает Тарин. – Ты сказала, что бросишь ему вызов, покажешь, на что способна, и, если он попытается свалить тебя, прихватишь его с собой. Как ты намерена это устроить?
– Пока точно не знаю, – признаюсь я.
Она раскидывает в отчаянии руки.
– Нет, послушай, – говорю я. – Каждый день, когда я не прошу у Кардана прощения за им же начатую ссору, можно считать моей победой. Он может унижать меня, но каждый раз, когда он делает это, а я не отступаю, его сила убывает.
Тарин вздыхает, придвигается ближе, кладет голову мне на грудь, обнимает. А потом шепчет мне в плечо:
– Он – кремень, ты – трут.
Я притягиваю ее к себе и ничего не обещаю.
Мы лежим так долго, потом она тихонько спрашивает:
– Локк угрожал тебе? Он пришел, искал тебя здесь, а у тебя, когда ты вышла из конюшни, было какое-то странное выражение лица.
– Нет, ничего плохого. Не знаю, зачем именно он пришел, но руку мне поцеловал, прямо как в книжке. Было приятно.
– В книжках ничего приятного не бывает. А если и бывает, то дальше случается что-то плохое. Потому что иначе было бы скучно, и эти книжки никто бы не читал."
"Теперь вздыхаю уже я.
– Знаю, глупо думать хорошо об одном из друзей Кардана, но он действительно помог мне. Остановил Кардана. Но давай лучше поговорим о тебе. У тебя кто-то есть, да? Когда ты сказала, что влюбишься, ты ведь уже имела в виду кого-то?
«Хотя я и не был бы первым, кто пачкает ее платье».
– Есть один мальчик, – медленно говорит она. – На коронации принца Даина он намерен попросить у Мадока моей руки, а потом в моей жизни все изменится.
Я вспоминаю, как она стояла рядом с Карданом и плакала. Как злилась из-за того, что я ссорюсь с ним. Вспоминаю, думаю и чувствую, как ползет по мне холодный, ужасный страх.
– Кто? Кто он?
Пожалуйста, только не Кардан. Кто угодно, только не Кардан.
– Я обещала никому не говорить. Даже тебе.
– Наши обещания не важны, – возражаю я, а сама думаю о заклятии принца Даина и о том, как мало все они нам доверяют. – Чести от нас никто не ждет. Все знают, что мы лжем.
Тарин бросает на меня строгий, неодобрительный взгляд.
– Это фейрийский запрет. Если я нарушу его, он узнает, а мне нужно показать, что я могу жить как одна из них.
– Ладно.
– Порадуйся за меня, – говорит она, и ее слова задевают за живое.