Его давление становилось все сильнее, и круговые движения снова посылали меня в бездну его власти надо мной. Я закрыла глаза и наслаждалась тем, что он делал. Я знала, что он действует инстинктивно, потому что ему приходилось делить свое внимание на два действия: вести машину и наказывать меня.
Я извивалась в кресле, ритмично терлась бедрами о сиденье, когда машина вдруг остановилась. Я почувствовала, как его рука покидает то место, где она должна была бы оставаться еще хотя бы пару минут, и мои узы ослабевают.
- Мы на месте, - объявил он, выключая двигатель.
Я смотрела на него из-под едва приоткрытых век, голос в моей голове кричал, злился и обзывал его худшими словами. Как можно оставить женщину на грани наслаждения, а следовательно - на пороге отчаяния. Мне не пришлось задавать этот вопрос вслух, потому что я хорошо знала мотив действий Массимо. Он хотел, чтобы я попросила, он решил показать мне, как сильно я хочу его, несмотря на то, что я пыталась восставать против всего, что он делал.
- Это здорово, - сказала я, лениво массируя запястья. Руки так болели, что я чуть не сошла с ума. - Надеюсь, то, что причиняет тебе боль, прекратилось - бросила я провокационно и извинительно пожала плечами.
Это было похоже на нажатие красной кнопки. Черный схватил меня и усадил на себя верхом, так что я спиной опиралась на руль. Он крепко схватил меня за шею и прижал мою киску к своему твердому члену. Я застонала, чувствуя, как она трется о мой чувствительный, возбужденный клитор.
- Больно... мне, - он произносил отрывисто каждое слово, - то, что я еще не дошел до твоих уст.
Его бедра покачивались ленивыми кругами, то и дело толкаясь вверх. Эти движения и давление его члена заставляли меня задыхаться.
- И ты еще долго не дойдешь - прошептала я ему прямо в губы, под конец облизывая его губу. Мне начинает нравиться игра, в которую ты заставил меня играть, - сказала я весело.
Он застыл в неподвижности, и его глаза изучающе смотрели на меня, ища ответы на невысказанные вопросы.
Он произнес несколько фраз по-итальянски, совершенно не обращая внимания на то положение, в котором мы сидели, и Черный решительно опроверг услышанное.